Я смотрю на собственную ладонь: и первый ожог, и второй будто растворились благодаря моей силе.
Что за едх?
Хотя едх тут ни при чем.
Секрет Мэйс. Вот где разгадка.
И я буду не я, если его не выясню.
Глава 15. Я больше никогда не…
Вирна Мэйс
Когда я была маленькой и училась в школе, у нас была одна игра. Мы с одноклассницами играли в нее на переменах, нужно было продолжить фразу «Я никогда не…»
Тот, кто не знал, что бы такого еще придумать, сразу выбывал из игры. Побеждал тот, кто без запинки говорил, чего он больше никогда делать не будет. Думать позволялось не больше нескольких секунд, и вот сейчас, когда я проснулась, у меня в голове крутилась только одна фраза.
Я больше никогда не буду пить.
В той самой голове, которая напоминала что-то очень тяжелое и гудящее, и которую, как выяснилось, не так-то легко оторвать от подушки. Которая, определенно, не была моей подушкой в спальне, и спальня тоже моей не была. Я возвращалась в реальность понемногу, какими-то рывками, и первые мгновения просто хлопала глазами на незанавешенное панорамное окно с совершенно другим видом, чем в моей квартире.
Потом повернулась. Лучше бы не поворачивалась, потому что я только чудом не врезалась в Лайтнера, который спал.
Сидя.
Подложив подушку под спину, с наибольшей вероятностью, спать он не собирался вообще или заснул относительно недавно. И сейчас моя рука почти касалась его.
Я больше никогда не пойду к Кьяне с Харом.
Эта мысль пришла спонтанно, а потом я начала вспоминать все остальное, что произошло вчера. И поцелуи с Лирой, и то, как я пила коктейль за коктейлем, и то, как выбежала на улицу. Начиная с этого момента, все становилось достаточно смазанным, но недостаточно размытым для того, чтобы не помнить, как меня вывернуло ему на брюки. И как он тащил меня сначала к эйрлату, потом от эйрлата. И как я потом… что я говорила потом?
Не желающий напрягаться мозг в отместку ударил болью в висках — когда я попыталась вспомнить о том, что ему говорила. Кажется, ничего страшного. Кажется, я всего лишь сказала, что меня тошнит, что Лира меня бесит (или не говорила?), и что я не… брала деньги у его отца.
Я больше никогда не буду говорить с Лайтнером, когда я не в состоянии понять, что говорю.
Да. Это надо запомнить или записать, сделать себе заставку на тапете.
Мне нужно было подняться и уйти, но что-то не позволяло мне просто подняться и уйти. Возможно, дикое, неосознанное желание коснуться его (которое навсегда только желанием и останется, если я не захочу, чтобы мы оба ходили в волдырях). Или просто убрать волосы с лица. Или поправить подушку, чтобы он мог нормально лечь.
Все, что я могла себе позволить — это лежать и думать такие вот глупости, и я решила себе их позволить. В конце концов, меня не было дома уже достаточно долго, и от того, что я задержусь еще минут на пятнадцать, ничего существенно не изменится. Судя по только-только начинавшей пробиваться сквозь темноту синеве на небе, время у меня еще есть.
Просто полежать и посмотреть на него.
И подумать о том, как все могло бы быть, если бы после той ночи мы просто проснулись рядом. Нет, его отец наверняка все равно так или иначе всплыл бы и пообещал скормить меня рыбкам, если я буду претендовать на отношения с Лайтнером, но это все равно было бы другое.
Что-то совершенно новое, совершенно другая реальность.
В которой мы все-таки можем быть вместе.
«У него сейчас не самые легкие времена. Он серьезно поссорился с отцом…» — всплывают в сознании слова Кьяны.
Почему он поссорился с отцом?
Из-за меня?
Да ну.
Я отмахиваюсь от этой мысли, потому что вряд ли он поссорился с отцом из-за меня и вряд ли это сейчас имеет значение. Значение сейчас имеет только упавшая ему на лоб прядь волос, которую я все еще хочу заправить ему за ухо. В перчатках это даже было бы осуществимо, но у меня сейчас нет перчаток.
Я больше никогда не буду к нему прикасаться. Просто не смогу. Не смогу, чтобы не причинить ему боль.
Эта мысль выталкивает меня из постели. Точнее, заставляет очень осторожно, максимально мягко сесть и так же осторожно подняться. Лайтнер спит крепко, должно быть, действительно только что заснул. Меня обычно после такого не разбудишь даже грохотом над ухом, но все же я стараюсь ступать очень осторожно. Не удержавшись, бросаю на себя взгляд в геометрическое зеркало, созданное из зеркальных полос.