— На здоровье, — говорит он. — Не пей больше.
Я снова вспоминаю про эту дурацкую игру «Я больше никогда не…» Мне бы хотелось сейчас сказать: «Я больше никогда не буду пялиться на полуголого К’ярда», но что-то не позволяет произнести эту фразу даже в мыслях. Тем более что он уже застегивает рубашку. Футболка и домашние брюки, в которых он сидел на постели, валяются на полу, и я думаю о том, что все это выглядит слишком домашним.
— Ты так на меня смотришь, что моя самооценка стремительно поднимается.
«Только самооценка?»
Эта мысль приходит мне в голову раньше, чем я успеваю ее осознать. Озвучивать такое, я, разумеется, не собираюсь, тем более что это вообще не в моем характере. Это больше похоже на него, но рядом с ним я становлюсь похожей на него. Или мы становимся похожими друг на друга.
— Насколько я знаю, проблем с самооценкой у тебя не было никогда, — говорю я. И прежде, чем успеваю передумать, говорю: — Вообще-то я вернулась, чтобы рассказать, почему это происходит.
Разворачиваю руку ладонью вверх, на которой красуется ожог. Он явно что-то хочет сказать, но я перебиваю. Мне нужно это сказать сразу, потому что каждая секунда промедления может закончиться тем, что я ничего не скажу.
К’ярд застывает, так и не застегнув рубашку. Я смотрю на него, на этот вырез в не до конца застегнутых пуговицах на груди.
— Потому что у нас конфликт сил. Я управляю водой, ты — землей. Из-за этого ничего не получится. Ни прикосновений. Ничего.
Теперь я все-таки поднимаю взгляд. Чтобы отметить, как он меняется в лице: сначала смотрит так, будто не может поверить. Потом сдвигает брови.
— Серьезно, Мэйс? — интересуется, глядя мне в глаза. — Это твой секрет? То, что ты хотела мне сказать — легенда?
— Это не легенда. Это… — «правда», хочу сказать я, но он перебивает меня раньше.
— Нет, Мэйс, это именно легенда. И ты явно вчера выпила лишнего, если решила, что я куплюсь на эту чушь, — К’ярд шагает ко мне. — Мне без разницы, почему ты это скрываешь — то, что с тобой происходит. По большому счету, мне без разницы даже то, что с тобой происходит, но я совершенно точно не могу понять: я настолько выгляжу идиотом? Настолько, что ты готова навешать мне на уши любых водорослей, и думать, что я их сожру и не подавлюсь?!
Я настолько не ожидала такого, что у меня на миг кончаются слова. В тот момент, когда они начинаются, раздается звонок в дверь, и К’ярд, напоследок окатив меня полыхнувшим до алого взглядом, резко направляется к ней.
— Привет. — Разумеется, это Лира. — Слушай, я вчера немного…
Лира осекается, заметив сидящую на постели меня. Морские боги, как же она вовремя! Никогда не думала, что скажу такое, но она реально очень и очень вовремя.
Я поднимаюсь и иду к двери.
— Вчера я просто облевала его штаны, и он вынужден был дотащить меня до дома. К сестрам не потащил по понятной причине, — сообщаю я ей. — Нет, между нами ничего не было, и да, он полностью твой. Окончательно и бесповоротно.
Я огибаю их и иду к своей квартире. Касаюсь панели звонка, и дверь распахивается так резко, что я не успеваю даже вздохнуть. Митри смотрит на меня абсолютно сумасшедшими, зареванными глазами, а потом резко шагает ко мне и обнимает.
В ту же минуту за моей спиной с легким щелчком закрывается дверь, и я шагаю в свою квартиру.
— Вирна! Где ты была?! Я чуть не рехнулась, когда проснулась утром и поняла, что тебя нет! Я позвонила Вартасу, он сказал, что оставил тебя у Кьяны и Хара, и что с тех пор… я думала… думала ты как Лэйс…
Последнее Митри произносит, давясь словами и всхлипывая.
Только сейчас до меня начинает доходить. Я действительно оставила и тапет, и документы в квартире. Я уехала с Вартасом и должна была вернуться ближе к полуночи, но я не вернулась. Ничего не сообщила. Ничего не сказала. Даже сейчас, проснувшись, я первым делом подумала о том, кому без разницы, что со мной происходит. Да, он притащил меня домой, но это все потому, чтобы не поссориться потом с Кьяной и Харом. А я сидела у него и собиралась ему все рассказать (поправочка: я ему все рассказала, но к счастью, он не поверил), вместо того, чтобы бежать к сестрам и успокаивать их.
— Митри, прости, — тихо говорю я. — Я не подумала.