Вот кто настоящая звезда!
Она вела себя настолько естественно, выполняла все пожелания режиссера, полноватого въерха, не расстающегося со своей шляпой, что я не мог не восхищаться Лирой. Что касается меня, меня режиссер возненавидел с первой минуты, и еще больше, когда я запорол кучу дублей с медленным выходом на берег.
Сказал бы сразу, что нужно тащиться со скоростью морской звезды, размазываясь по дну. А так, видите ли, я все время слишком торопился!
В общем, Лира спасала положение и спасала меня, и будь его воля, режиссер бы вовсе от меня отказался. Но отказаться он не мог, а после короткого обеденного перерыва вовсе объявил:
— Снимаем шторм!
— Шторм? — переспросила Лира слегка дрогнувшим голосом. — Такого не было в сценарии.
— А теперь есть. Это будет зрелищно и провокационно. Для начала, отойдите подальше от берега.
Мы заходим в воду по пояс, достаточно далеко, но голос режиссера в микронаушнике звучит по-прежнему четко:
— Мне нужно, чтобы ты подхватил ее на руки по моей команде!
— Хорошо.
В воде я чувствую себя уверенней, в отличие от Лиры, которая с опаской косится на волны.
— Лира, все в порядке, — говорю ей. — Они не причинят тебе вреда.
— Легко тебе говорить. В том бассейне, где мы… Где я училась, волн не было.
— Не было, но я по-прежнему с тобой. Я рядом.
Она кивает и поворачивается к берегу, лицом к съемочной группе.
Я поступаю так же, поэтому не успеваю заметить пришедшую от стены волну, раза в два больше обычной. Она пихает меня в спину и накрывает с головой, но когда я, подчиняясь инстинкту выныриваю на поверхность, мое сердце будто падает на самое дно.
Потому что Лиры нигде нет.
Ее не видно!
Хидрец. Только не это!
Пульс просто сливается с моим дыханием, которое я задерживаю, чтобы нырнуть снова. Хватит мне и одной Мэйс, которая решила утонуть в океане. Не хватает потерять еще и Лиру в этой фальшивой лагуне.
Новая волна поднимает песок, и вода мутная, но девушку я замечаю сразу. Она вся словно задеревенела от страха и даже не пытается выплыть. Перехватываю Лиру за талию и тащу на поверхность, где она судорожно хватает воздух ртом и кашляет. А после долго-долго смотрит мне в глаза. Наши лица так близко, и, когда меня накрывает облегчением, я прислоняюсь лбом к ее лбу. Мы оба тяжело дышим и даже не замечаем, что огромных волн больше нет.
Отвлекает только режиссерское:
— Снято!
Что?
Что?!
— Отлично получилось, но лучше снимем еще пару дублей. Нужно, чтобы в конце ты поцеловал Лиру.
То есть волна пришла неслучайно, и все это было подстроено?
— Какого едха это было? — интересуюсь я. Зловеще так интересуюсь.
— Импровизация, К’ярд.
В задницу импровизацию. Я плюю на все и иду к берегу. Можно было доплыть в пару гребков, но я тяну за собой, будто на буксире, Лиру.
— Вы должны были нас предупредить! — говорю режиссеру и Петре. Уверен, именно она дала добро на то, чтобы нас «утопили».
— Зачем? — режиссер приподнимает брови. — Этот проверенный способ выжать из актеров эмоции, потому что у вас, ньестр К’ярд лучше всего получается играть корягу на дне.
— Вы себя слышите? — Я указываю на Лиру. — Она могла утонуть.
— Не могла, так как умеет плавать, — вмешивается Петра. — Поэтому мы подписали контракт только с теми моделями, кто плавать умеет. — Теперь она смотрит на девушку. — Ты же умеешь плавать, Лира?
— Да, конечно, — она отвечает, слегка заикаясь, но прожигает меня выразительным взглядом, просящим ее не выдавать. — Я просто растерялась, когда пустили волну. До этого я плавала и ныряла исключительно в бассейнах без волн.
Я не собираюсь рассказывать, что она только учится плавать, но ярость, кипящая внутри меня будто гейзер, требует выхода.
Видеть, как кто-то тонет. Как камнем идет ко дну. А потом вытаскивать на холодные камни, прикасаться к ледяной коже. Вливать всю свою силу до остатка и тщетно пытаясь нащупать ее пульс под своими пальцами.