И верить.
Верить, что не опоздал.
Я стряхиваю воспоминания как песок.
— Даже опытные пловцы могут утонуть! Я тоже мог растеряться.
— Но не растерялись, — напоминает с улыбкой Петра, — и мы получили потрясающие дубли. Бросьте, Лайтнер, мы же не в открытом океане. Случись что, мы бы сразу вас вытащили. У нас даже команда спасателей есть.
Она кивает на крепких парней, скучающих в раскладных стульях.
Действительно. Мы не в море. Не в океане. Тут до берега валлов десять. Но меня будто закоротило.
— Почему?..
Я не заканчиваю предложение, мне уже и так объяснили «почему». Чтобы я хорошо сыграл. Я и сыграл. Заодно сгонял на самое дно к главному едху. В самую пучину своего страха.
— На сегодня все, — говорю и не узнаю собственный голос. Не только голос, ладонь, которой я убираю волосы с лица, тоже мелко подрагивает, будто принадлежит кому-то другому.
На меня все смотрят как на безумца, и Лира в том числе, но мне плевать.
— Нам нужно еще несколько дублей, — напоминает режиссер и смотрит на Петру. — Финальная сцена с поцелуем!
— Лайтнер, это минут десять, и на сегодня мы освободимся, — ласково, но с натянутой улыбкой, уговаривает вице-президент.
— Нет, — говорю я, — если вы, конечно, не хотите увидеть в вашем ролике очень злую модель. Потому что сегодня я никого, кроме морского едха не сыграю.
Я разворачиваюсь и направляюсь в комнату, где остались мои вещи. За мной ожидаемо устремляется Петра.
— Лайтнер, ты подписал контракт.
— В моем контракте не написано, что я должен рисковать своей жизнью.
— Ты не рисковал жизнью! — почти шипит женщина. — У нас были спасатели…
— О которых вы меня не предупредили. Так что я рисковал жизнью. Сегодня в этом бассейне утонуло множество моих нервных клеток. Мне теперь до конца жизни к психологу ходить!
— Если ты сейчас уйдешь, я вправе не выплатить тебе гонорар.
Вот только не надо включать строгую учительницу!
— На здоровье, — говорю. Ловлю взволнованный взгляд Лиры и криво ей улыбаюсь. Она здесь ни при чем.
При чем здесь только я.
Я покидаю съемочную площадку и клуб так быстро, словно за мной гонятся все морские чудовища разом. Только на улице осенний ландорхорнский ветер напоминает о том, что стоило высушить волосы, но я разгоняю кровь с помощью силы и врубаю обогрев в эйрлате на полную. Еду, не разбирая дороги, просто подальше отсюда, подальше от города, и нахожу себя на побережье.
Недалеко от мыса Гор. От того места, где я чуть не потерял Вирну.
И чуть не потерял себя.
Сильный ветер напоминает о той ночи гораздо больше, чем мне хотелось бы, но он и отрезвляет. Приводит меня в чувство. Вернее будет сказать — вправляет мозги. Потому что именно здесь ярость отступает, и я в полной мере осознаю, что наделал. Точнее, что продолжаю делать.
Идти на дно.
Я еще не там, но стремительно опускаюсь на самую глубину.
Вид безбрежного, все время в движении, океана возвращает меня в мою реальность. А в этой реальности есть мама и невозможность с ней встретиться, необходимость платить за жилье, еду, обслуживание эйрлата, учебу, на которую я почти забил. Плюс еще есть Эн и неизвестные установки на глубине.
Едх! Мне нужен был этот гонорар, чтобы купить костюм для погружений и снаряжение. Без него я рискую замерзнуть в зимней водичке. После того случая взять что-либо напрокат у Зорга теперь не получится, значит, придется делать на заказ, а это лишние расходы.
А я просто послал Петру и ушел со съемок!
Как прежний Лайтнер.
Прежний я мог послать к едху даже правителя Ландорхорна. Нынешнему стоит начать думать головой. Отец больше не прикроет мою задницу. Никто не прикроет, кроме меня самого.
Значит, нужно все исправить.
Перестать циклиться на Мэйс. Стать образцовым управляющим в «Бабочке». Позаботиться об Эн. Найти способ увидеться с мамой. Помириться с друзьями. Извиниться перед вице-президентом Эрры и вернуться на съемки.
Последнее самое простое, поэтому с него я собираюсь начать. Но стоит вытащить тапет из куртки, как на него приходит вызов от Лиры.