Если она лиарха, то какого едха не остановила ту волну?!
После того случая я так разозлился, что в мифы больше не заглядывал, но тем не менее сны от этого не прекратились. Я раз за разом хватал Мэйс, защищая от разрушительной силы волны. Вот как сегодня!
Когда над ухом зажужжал звонок будильника, я пытался задержать дыхание и выплыть, таща за собой Вирну. Звонок повторился, а я отбросил в сторону подушку, которую во сне принял за Мэйс, и понял, что звонит не будильник — звонят в дверь.
Сегодня у меня не было занятий во второй половине дня, поэтому я вернулся домой и завалился спать, чтобы выдержать смену. Судя по времени, у меня было еще полтора часа как минимум. Но какой-то едх решил, что мне пора вставать!
Потому что снова нажал на кнопку звонка.
Я провожу ладонью по лицу, пытаясь стереть остатки сна, и соскребаю себя с постели. Как есть, в спортивных штанах, майке и босиком, направляюсь узнать, кого там принесло.
— Какого едха?! — интересуюсь, открывая дверь, и осекаюсь, потому что на пороге стоит Кьяна.
Бледная, перепуганная, но главное — одна. Я не общался с друзьями с той злосчастной вечеринки. Не стремился, и они тоже. Это Мэйс тоже испортила, либо испортили мы вместе. Поэтому визит Кьяны неожиданный, и в голову приходит только одна мысль, от которой мне становится нехорошо.
— Что с Харом?
Кьяна стискивает свою сумочку так, словно собирается ее сплющить, но мотает головой.
— С ним все в порядке. Я здесь не из-за этого. Ты видел ток-шоу?
— Ток-шоу? — хмурюсь я. — У меня нет на это времени.
— И даже новости не видел? — выдыхает Кьяна.
— Нет. Я вообще спал… В чем дело? Ты выглядишь так, будто началась война.
— Я даже не представляю, что хуже.
Я знаю. Хуже всего, когда всем вокруг известен какой-то секрет, а я, как маруна, хлопаю глазами. Впрочем, когда я хватаю тапет с барной стойки и открываю новостную ленту, мои брови ползут вверх.
Потому что первый же заголовок просто кричит: «Супруга Диггхарда К’ярда откупилась от любовника!»
Что за едх?!
Пробегаюсь глазами по статье, в которой говорится, что Лоран Мэдгорд рассказал историю моей матери. Точнее, ту часть, в которой он взял деньги и уплыл в закат. Правда, почему-то СМИ выставляли его жертвой произвола въерхов, а не маруной, не пожелавшей бороться за свою любовь. Все журналисты из статьи в статью, из видео в видео, которые мне подбрасывала контекстная реклама, смаковали, какая мать ужасная, что выгнала семью Мэдгорд с насиженного места, насмехались над видимой «безупречностью» К’ярдов.
— Лайтнер?
Я так погрузился в чтение, медленно закипая от гнева и преследуемый единственным желанием найти этого едха и утопить в какой-нибудь луже на Пятнадцатом, что напрочь забыл про Кьяну. Поэтому сейчас, наверное, посмотрел на нее так, будто видел впервые.
— Лайтнер, я сожалею, что так получилось с Вирной.
— С Вирной? При чем здесь Вирна?
Вопрос оказался риторическим, потому что следующими мне попались наши с Мэйс фото в кафе и статья с заголовком: «Отверженная девушка героя».
Камень от скалы недалеко падает. Сначала ньестра К’ярд откупилась от своего возлюбленного, а теперь ее старший сын пошел по материнским стопам. Герой Ландорхорна поиграл простой девочкой Вирной Мэйс и бросил ее ради звезды парфюмерно-косметической компании «Эрры», конечно же, въерхи, Лиран Р’харат.
Не знаю как смех сочетается с желанием убивать, но это были именно те эмоции, которые бились во мне. Но еще больше мне хотелось получить объяснения.
— Кьяна, что это вообще за хидрец? Откуда все это?
— Можно, я пройду? — интересуется девушка, и запоздало уточняет: — Ты один?