— Слушай, я…
— Да что с тобой не так, Мэйс?! Почему я все время должен за тобой бегать?!
— Ты никому ничего не должен, — говорю я. — Я забыла. Я действительно забыла, потому что у меня…
— Ты тоже никому ничего не должна, — неожиданно говорит он. — В том числе что-то мне объяснять. Ты едешь со мной или нет?
— Куда?
— На побережье. К Эн.
— На побережье? — переспросила я. И тут до меня дошло: — Хочешь проверить мои слова?
— Нет, — ответил он, но судя по заминке, с которой это было сказано, дело заключалось именно в этом.
— Кто-то совсем не умеет врать.
— Если откроешь курсы, я приду первым.
Я подняла руки вверх и развернулась к заказанному эйрлату. Правда, ни шага не успела сделать: меня схватили за плечо и развернули обратно.
— Мэйс, я пошутил. У тебя совсем чувства юмора нет?
— Оно скончалось в страшных муках, — ответила я. — Я не стану тебе ничего доказывать. Ты сказал, что тебе без разницы, что со мной происходит, мне без разницы, веришь ты мне или нет.
— Значит, врать я все-таки умею, — сказал он, сунув руки в карманы.
— По поводу?
— По тому, что мне не без разницы. — Лайтнер помолчал, глядя куда-то мне за плечо, потом добавил. — Мне очень даже есть дело до того, что с тобой происходит. Гораздо больше, чем я готов себе в этом признаться.
После этого повисла напряженная пауза. Напряженная — потому что я не представляла, что на такое ответить. Настолько привыкла, что мы с ним постоянно цепляемся (признаюсь, в последнее время я либо с кем-то цеплялась, либо не разговаривала вообще), что нормальный человеческий разговор просто не укладывался у меня в голове. Насколько вообще может быть нормальный человеческий разговор между въерхом и лиархой.
— Подожди. Я сейчас, — сказала все-таки, когда молчание стало уже совсем тяжелым. Добежала до эйрлата, заплатила за вызов и вернулась к нему. — Поехали к Эн.
Он кивнул в сторону парковки.
— Как она? — спросила и тут же поправилась: — Он.
— По ощущениям, полностью исцелился, но от берегов все равно не уходит.
— Почему?
— Хотел бы я знать.
Я вопросительно взглянула на него.
— Что, Мэйс? Это же ты у нас разговариваешь с рыбами.
— В настоящее время я разговариваю с самцом маруны. А раг’аэна — не рыба.
— А говоришь, чувства юмора нет, — Лайтнер фыркнул, но тут же стал серьезным: — Мне кажется, я нашел причину, по которой он не уходит.
— Какую?
— Не здесь.
Я пожала плечами и села в эйрлат. Почти. Вовремя успела себя затормозить, потому что на сиденье лежали мои потерянные туфли.
— Что они тут делают? — поинтересовалась я.
— Лежат. Как дополнительный повод вызвать тебя на разговор, если бы ты не захотела поехать к Эн. — Он закинул туфли на заднее сиденье, и я все-таки села. Потом обошел эйрлат и сел рядом со мной. Двигатель мягко заурчал, а я обхватила себя руками. Как раз в тот момент, когда он включил обогрев.
Мы выдвинулись в сторону океана, и я, честно говоря, не знала, о чем еще с ним говорить кроме Эн. Поскольку с той темой мы вроде как закончили, а новая не придумалась, я молчала и рассматривала Ландорхорн. Который, к слову, очень быстро остался позади, и теперь мы летели вдоль побережья, над кромкой прибоя, казалось, впитавшего всю белизну снега. Снег, к счастью, начал затихать еще в городе, а когда мы добрались, полностью прекратился.
Мы опустились почти у самого мыса, там, где высоченный обрыв врезался в океан, вспарывая его. Волны здесь были такими, что сажать эйрлат пришлось достаточно далеко от воды.
— Эн это место нравится больше, — объяснил Лайтнер. — Здесь почти нет рифов.
— Да, заметно, — я взглянула на него.
— Как ты узнала? О своей силе?
— Сначала была волна, из которой ты меня вытащил. Потом Тай сказала, что у меня были странные глаза… потом они опять стали странными уже в городе, а потом я пошла к морю и проверила теорию на практике. Кстати, ожоги от твоих прикосновений тоже лечит вода.