Вирна сама все решила, а меня забыла спросить. Как всегда!
При этом злиться на нее просто не получалось. Во-первых, мы столько времени потратили на ссоры и взаимные упреки, что продолжать в том же ключе просто глупо. А во-вторых, единственное, о чем я мечтал — это дотянуться до нее и снова поцеловать. Раскрыть ее губы, почувствовать ее ладони на своих плечах, увидеть, как распахиваются невероятные, сияющие цветом морских глубин, глаза.
Но всякий раз на этой мысли я напоминал себе, чем все может закончиться. Вне океана мы покроемся красными пятнами в считаные секунды. Моя сила просто не примет ее, и наоборот. А снова тащить замерзшую Мэйс в воду — так себе забота.
Хотя скорее замерзну я, а ей должно быть нормально. Вирна же лиарха. С ума сойти — лиарха! Легенда. Девушка, управляющая океаном. Моя противоположность.
Конечно, перспектива — хидрец. Потому что на суше я попросту не могу прикасаться к ней.
Вообще.
Меня накрыло этим осознанием, будто волной высотой в десяток валлов. Осознанием и чувством безнадежности. Единственный выход — отказаться от собственных сил, и попроси она меня, я откажусь. По крайней мере, я так думал в первые мгновения. Потом я вспомнил, как это было. Каким беспомощным я себя чувствовал. Никому этого не пожелаю, тем более Вирне, которая только-только обрела свою силу.
Едх! Почему все так сложно?
Но мы справимся, обязательно справимся. Если только будем действовать вместе. Одного моего желания мало.
— Это единственная причина, по которой ты не хочешь быть со мной? — спрашиваю я, изучая ее лицо.
— Разве этого мало? — устало интересуется Вирна. — Вспомни легенду, о которой я тебе рассказывала. Мы убиваем друг друга, Лайтнер.
— Пока не убили.
— Не смешно.
— Я и не смеюсь. Когда я к тебе не прикасаюсь, все нормально. Я не чувствую изменений в своей силе. Но раз сегодня день признаний и откровений… Без тебя мне погано, Мэйс. Как той горе, которую отодвинули вглубь суши от любимого океана. Ты мне снишься, каждую ночь. До сих пор. И что с этим делать, я не представляю. Что делать, если у меня не получается тебя забыть?
Она смотрит мне в глаза, и я снова тону в их глубине. Теперь понимаю, почему. Девушка-океан. Настоящая.
— А как же Лира? — спрашивает она.
— А как же Вартас?
— Между нами ничего нет.
— Между нами тоже.
— Неправда! Ты при мне ее целовал, и ваши фото во всех новостных лентах.
— Хочешь сказать, что ни разу не целовала патлатого?
Говорю, не подумав. Потому что в мою картину мира не вписывается поцелуй Вирны с Вартасом. Что уж говорить о большем. Но она мешкает, и я понимаю, что как минимум поцелуй у них был.
Там где сердце нестерпимо жжет, но больше всего на свете мне хочется найти этого Вартаса и открутить ему голову.
— Ты же сказала, что любишь меня.
— А ты сказал, что жить без меня не можешь.
Мэйс складывает руки на груди, но смотрит на меня с вызовом.
— Я и не могу, — не отказываюсь от собственных слов. — Но это ты меня бросила. Ради того, чтобы целоваться с… Вартасом.
— Я тебя бросила для того, чтобы ты не пошел волдырями, — цедит она. — А с Вартасом все равно ничего не получилось. Из-за тебя. Теперь доволен?
Мэйс толкает дверь с явным намерением выйти из эйрлата, но я подаюсь вперед и втаскиваю ее обратно. Мы одновременно шипим, потому что умудряемся соприкоснуться пальцами. Я отдергиваю руки, чтобы в ту же секунду перехватить ее за локти, через плотный слой мокрой одежды, и снова притянуть к себе.
— Ради тебя я готов хоть в волдырях ходить, — говорю я, разворачивая ее лицом к лицу.
— Лайтнер К’ярд, ты не въерх, ты — идиот, — заявляет Мэйс, но вырываться прекращает.
Я снова смеюсь, потому что рядом с моей колючей Вирной чувствую себя пьяным. Если бы можно было, я бы поцеловал ее прямо сейчас, но приходится довольствоваться только такими объятиями и взглядами. После всего этого времени без нее мне хватает и того, что есть. Особенно когда Мэйс обнимает меня в ответ.