Я быстро выхожу из квартиры и отыскиваю среди контактов в тапете нужный. Отвечают почти сразу.
— Дженна, добрый вечер. Нам нужно встретиться. Это срочно.
Короткая пауза, Джена словно размышляет послать меня к едху или нет. Не пошлет, я знаю. Поэтому терпеливо жду.
— Я так понимаю, это касается не работы.
— Это касается Вирны. Ее арестовали.
— Я сейчас в «Бабочке», Лайтнер. Приезжай.
Я оказался в клубе через полчаса.
До открытия «Бабочки» еще далеко, поэтому внутри почти нет персонала, а коридоры пустынные, особенно тот, что ведет к кабинету Дженны. Управляющая сидит за столом и курит, глядя в окно, но при моем появлении отправляет сигарету к другим окуркам в пепельнице.
Нервничает? Или делает вид? Дженна вообще очень много курит для женщины, заботящейся о своей внешности и имидже. Но по ее лицу сложно сказать, что она чувствует.
— Добрый вечер, Лайтнер. Проходи, располагайся.
Она кивает на кресло напротив нее, и я плотно закрываю за собой дверь.
— Значит, Вирну арестовали? — вопрос звучит по-светски, будто Дженна спрашивает, идет ли на улице дождь, и мой контроль тоже идет. Трещинами.
— Вы это прекрасно знаете и без меня. Сомневаюсь, что вы поселили ее в той квартире, и при этом не «присматривали» за ней.
Читай, следили.
Я подаюсь вперед:
— Вопрос в другом, почему вы их не остановили?
— Я законопослушный гражданин Ландорхорна. Почему я должна препятствовать чьему-то аресту?
— Потому что вы ее в это втянули. Вирна мне рассказала.
— Что именно?
— Про то, чем вы занимаетесь.
— Я управляющая «Бабочкой», Лайтнер. У меня законный бизнес.
Я опираюсь ладонями о стол.
— Я говорю не про «Бабочку», а про установки под водой, которые вы хотите отключить.
Взгляд Дженны неуловимо меняется, становится более хищным, она будто просвечивает меня насквозь. И, прежде чем она успевает ответить, поспешно добавляю:
— Я хочу того же.
Дженна смотрит на меня долго, а потом достает новую сигарету.
— Я не понимаю, о чем ты. И если честно, мне пора возвращаться к делам.
Это означает, что мне пора за дверь, но я не собираюсь сдаваться.
— Все вы понимаете, иначе бы не взяли меня на работу.
— Я сделала тебя своим заместителем, потому что увидела потенциал.
— И потому что мой отец — Диггхард К’ярд.
Наши взгляды встречаются: это тоже своеобразная битва, только не на словах.
— Возможно, — пожимает плечами Дженна, а я понимаю, что мне надоела эта игра.
— Я знаю, что Вирна нужна вам. Для вашей революции. И я помогу вам ее вытащить.
— С чего ты взял, что я этого хочу?
Не сказать, что я об этом не думал. Хотя вернее, именно этого опасался.
— Вы ее в это втянули.
— Во что? — усмехается Дженна.
— Для начала, в участие в том шоу.
— Я знакома с Вирной не так давно, но мне уже известно, что ее сложно заставить что-то сделать, если она этого не хочет. Странно, что этого не знаешь ты.
Едх, знаю! А теперь еще знаю, что Карринг — искусная манипуляторша. Но я рядом с таким вырос.
— Хотите сказать, что предупредили ее о последствиях.
— Вирне было прекрасно известно о рисках и том, чего мы все хотим добиться. Свободы от въерхов. Она считала, что люди должны узнать правду о таких, как судья и его дочь, поэтому и согласилась на интервью. Абсолютно добровольно.
— Сильно сомневаюсь, что она хотела оказаться в Подводном ведомстве. Как и в том, что хотела смерти Д’ерри.
Дженна так и не закуривает, откладывает сигарету в сторону.
— Думаешь, я в этом замешана?
— Нет?
Карринг выдерживает мой испытующий взгляд, не моргая.
— Волна вдали от берега, Лайтнер, не страшна. Но чем ближе к суше, тем больше оборотов она набирает. Становится сильнее. Опаснее. Смертоноснее. Достаточно одного небольшого камешка, чтобы по воде пошли круги. При условии, что ты бросишь его в озеро. Но Ландорхорн не озеро, он давно бушующий океан. Поэтому достаточно было одного интервью, чтобы поднять волну, достойную Н’ресской. Человеческую волну.