— Я не боюсь волн, — говорю я. — Но если вы хотите, чтобы люди пошли за вами, им нужен символ. Нарочно или нет, таким символом стала Вирна. Ни Алетта, ни тот мужик, в которого была влюблена моя мать, на это не способны. Они вызывают исключительно жалость и страх, в отличие от Вирны, которая своим примером вдохновляет бороться против системы. Сейчас этот символ заперт где-то в камерах Подводного ведомства. Без нее революции не случится.
— Ошибаешься, Лайтнер, — Дженна качает головой. — Люди уже готовы ради нее убивать, и когда они узнают, что система решила уничтожить их символ, они вряд ли будут довольны.
Она им не нужна, понимаю я. Для них Вирна — изначально расходный материал.
Дженна постукивает пальцами по столу.
— Ты ведь понимаешь, чего я хочу, Лайтнер. Мир для людей. Но мирным путем мира уже не добиться. Обеим сторонам придется заплатить немалую цену. Я готова ее заплатить, но что насчет тебя? Ты въерх. Более того, ты К’ярд. Откуда мне знать, что ты просто не выдашь нас всех, когда Вирна Мэйс окажется на свободе?
Карринг с самого начала показалась мне непростой, но тогда я считал, что она прикрытие какого-нибудь въерха, желающего подвинуть Диггхарда К’ярда. Теперь же смотрел на нее совершенно другими глазами. Сейчас я не сомневаюсь в том, что идея с шоу и с участием в революции Вирны, человеческой девушкой, попавшей в сложную ситуацию, принадлежит именно ей.
Точнее, идея с тем, чтобы подставить ее под удар.
Я делаю вдох и медленный выдох, как перед прыжком в воду.
— Лайтнер, — Дженна смотрит на меня в упор. — Ты знаешь, где находится Подводное ведомство?
— Разумеется.
Это здание на Третьем, которое все обходят стороной. Пожалуй, отлично соответствующее своему назначению: внушать страх.
— Тогда ты знаешь, что это один из самых охраняемых объектов во всем Ландорхорне. Ты представляешь, на какой риск я иду, и сколько своих людей — ценных людей, поставлю под удар, чтобы вытащить Мэйс? Мне нужно понимать, что я могу тебе доверять. Нужно знать, что ты действительно с нами.
— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я, глядя на нее в упор.
— Расскажи всем, что из себя представляет твой отец.
— Рассказать? — по инерции переспрашиваю я.
— Да, мы сделаем видео, которое покажет всю правду о Диггхарде К’ярде. — Слово «всю» она особенно подчеркивает. — Как проходило твое детство, какие у вас отношения в семье. Что отец запретил тебе любить обычную девушку, что за твой протест выгнал тебя из дома и теперь не позволяет видеться с матерью и братом.
Вспыхивающую внутри ярость я гашу на подлете, сжимаю кулаки.
— Откуда ты знаешь?!
— Я наблюдала за тобой Лайтнер. Ты же не думал, что я просто так возьму тебя на работу и не поинтересуюсь, что ты из себя представляешь? Он ведь вышвырнул тебя из семьи, а ее запер дома? Правитель Ландорхорна жесток не только со своими гражданами, он жесток со своими близкими.
Одно только упоминание мамы способно заставить меня разнести здесь все в щепки, но так я точно Вирне не помогу. Ни Вирне, ни маме, ни даже себе, если на то пошло.
— Как это поможет? — интересуюсь у Дженны. Я действительно раздумываю над этим безумием? Диггхард К”ярд не лучший отец, но поступить с ним вот так — это перебор. Не говоря уже о том, что это вполне может навредить матери и Джубо.
— Подводное ведомство могло устроить целый спектакль из ареста Вирны, но они предпочли забрать ее тихо и оперативно. Незаметно. Откуда ты узнал, что ее вообще арестовали?
— От ее сестер.
— Вот именно.
Дженна изящно подхватывает нетронутую сигарету, щелкает зажигалкой и прикуривает.
— В новостных лентах не единого слова о пойманной преступнице и ее будущей судьбе. С таким же успехом Вирна могла просто спрятаться. Заяви я о ее пропаже, это будет… никак. Кто я такая, всего лишь управляющая ночным клубом. Другое дело ты. Въерх, герой и…
Она делает паузу, и я заканчиваю за нее: