Он добавил, что накануне был у Аббенезера Кута. Без толку. Слуги приходили со своими ключами, прибирались только в отсутствие хозяина. И понятия не имели, когда в последний раз он был дома. А система космопортов удаляла данные частных вылетов каждые три дня. Бритц слушал его и вертел в пальцах куски минерала.
— Господин Жуайнифер, — он вернул камень в шкатулку и поймал взгляд лидмейстера, — Вы, наверное, готовились к тому, что я спрошу. А я, наверное, пожалею, что узнаю. Но всё-таки почему Вы не отправились с этим в полицию?
— Скажите, вы знали Абба Кута?
— Немного.
— Откуда?
— Не помню.
Лидмейстер залез во внутренний карман и передал Бритцу белую карточку.
— Вам знаком этот пропуск? Кут состоит в «Закрытом клубе для тех, кто». Посылка пришла извне системы. Я так и не распутал клубок её передвижений. А вдруг прямо оттуда?
— С Зимары? Вы в клубе?
— Был недолго. Вы тогда служили на Бране, и мы не пересеклись. Но вскоре я покончил с… этим. Зимара — не то, что вносят в биографию, когда баллотируются на высокий пост. Если обратиться в полицию, они начнут ворошить пристрастия Абба с сотворения мира, тогда его членство в таком клубе обязательно вскроется, начнут выяснять других игроков, донимать, привлекать. У меня достаточно недоброжелателей, а шеф полиции Эксиполя недавно проиграл мне выборы. Он долго не унимался… Помните, как мне пришлось доказывать, что я не украл деньги на избирательную кампанию, а получил в наследство дядюшкин алмаз? Думаете, какую версию пропажи он теперь сделает генеральной? Я опасаюсь отставки или шантажа.
— Господин Жуайнифер… — Бритц говорил спокойно и примирительно, как и подобает с высокопоставленными параноиками. — Посылка не пойми с чем, из ниоткуда. Абб Кут может быть в астробаре, в желудке у жорвела. В запое. Вы приплетаете Зимару только потому, что стесняетесь прошлого. Я уверен, в биографии Кута было кое-что похуже охоты на маньяков. Он ведёт довольно беспорядочную жизнь.
— Вы правы, он эксцентричный авантюрист, каких поискать. Сподвиг меня на вылазку к Острову-с-Приветом, за игниевым пеплом. Хотел продавать его как панацею среди дикарей. Может, правда улетел куда-нибудь… Но я хочу убедиться, что его пропажа не связана с Зимарой. Посылка эта… неспроста.
Бритц чувствовал настырные щупальца интересного дела, эти липучие присоски головоломок и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь умел им противостоять.
— Не буду врать, я страшно скучаю по перквизиции, — признался он. — Ещё вчера взялся бы за дело, хотя бы из солидарности с клубом. Я и Вам симпатизирую за острый ум и потрясающую фантазию. Но у моих детей на носу первая линька. А это значит, им скоро понадобится кровь, и они вернутся из алливейского пансиона. Мне некогда ввязываться в тайные расследования.
— Позвольте хотя бы оставить шкатулку у вас? Вдруг передумаете?
— Заберите. Нет. Не передумаю.
Жуайнифер с тяжёлым вздохом поднялся, покрутил плечами и шеей, которые не хрустели больше. Он забрал шкатулку, но обернулся у двери:
— А эта… она же андроид?
— Это Ингла. Бранианский секс-бот на списании.
— И как, хороша в этом деле?
— На пять из десяти, — живо улыбнулся Бритц, закрывая за ним.
Прошла минута в тишине. А потом вошёл Нахель и с ним бранианская кошка. Пшолл держал в руках шкатулку лидмейстера:
— На пороге у тебя валялась, твоя?
— Нахель ты подбираешь с пола коробки? — отругал его Бритц. — А если там бомба?
— А если там деньги?
Кайнорт принялся заваривать новую ромашку, уже себе. Чивойт поточил копытца о кресло, забрался в него, стал линять и вылизывать себе бороду. Нахель развалился на диване со шкатулкой в руках. Они с Кайнортом уже года полтора были не разлей вода. Жук-плавунец заходил в кабинет как к себе домой, звал Бритца на «ты», а Ингла старательно мяла его плечи. Среди суперспособностей Кайнорта были закадычные друзья и товарищи, которые непостижимым образом заводились у него сами собой, невзирая на обстоятельства места, времени и действия. Он поведал Нахелю печали лидмейстера, и жук предложил дать осколки камушков Ингле.
— У неё же в пальчиках ультразвук, рентген и прочая, и прочая…
— Хм, — сказал Кайнорт. — Ингла, подойди.
Он дал ей камни. Ингла провела ладонью по осколкам. Потом вернулась к самому крупному и задержалась на нём.
— Здесь чип, я чувствую токи, — сказала она и лизнула камень. А потом запихала в рот и стала катать от щеки к щеке, глядя в потолок. При этом у неё вибрировал язык. — Вокрух цыпа хто-то мяфкое. Неофнорофное. А снаруфи камень. Беф профлойки вохдуха, беф треффин.