— Так думаешь, это не Бритц её поджёг?
— У него алиби, — буркнула я.
— Подослал кого-нибудь?
— Не его стиль, Злайя. Это кто-нибудь из тех, кто прознал про махинации со ставками на шиборгов. Меня ведь предупреждали.
— Ох, м-да, — она стойко сдержалась, чтобы не напомнить, что была одной из тех доброжелателей, которых не слушают. — Всё-то тебе не жилось. Лучше бы на свидания ходила.
— В пятницу меня угостили бисквитом с карамельным пралине, оплатили счёт, помогли с пальто и секунд сорок выгуливали под ручку в роскошном сквере. Это считается?
— М-да. А потом пустили шпильку в глаз. Эмбер, у тебя вообще был кто-нибудь, кроме него?
— Нет.
— Но ты хоть пыталась? Шесть лет в городе. Ну, честно.
— Пыталась, — я честно кивнула. — Я что же, неживая?
— И?
— Мне никто не понравился.
— А у тебя всё нормально? За шесть лет я бы уже по потолку бегала, а не ждала любовь всей жизни, чтобы просто снять напряжение.
Будто она знала, о чём говорит, замужняя по большой любви, первой и единственной. От этого разговора мурашки ползли. Злайя никогда об этом прямо не спрашивала, всё надеялась, что я хоть что-то (кого-то), да утаиваю, но пришлось её разочаровать. Уж ей-то я бы рассказала первой.
— Моя дражайшая Злайя, — озорно улыбнулась я, — в век телепортов и звездолётов неужели для снятия напряжения требуется исключительно целый живой организм? Моему либидо не пойдёт на пользу тот, кто плохо целуется, несмешно шутит или невкусно пахнет.
Без шуток, я пыталась. Много. Терпеливо. В конце концов, большой город, свободные вечера и деньги располагали к желаниям. Всё было не то. И со мной было нелегко. Я не выносила касаний, если меня саму страшно не тянуло коснуться. Так, чтобы… прямо чтобы до боли невмоготу. И чем сильнее я пыталась что-то где-то с кем-то… тем лишь скорее понимала, что очередной «он» — был просто не моим источником электричества. И зачем он тогда, злилась я. Не зная откуда, я совершенно точно представляла, что должна почувствовать, если он — это он. Для всего остального давно изобрели эрзацы на любой вкус.
— Ну, — приобняла меня Злайя, — тогда повезло, что у тебя есть целая вечность, чтобы задирать планку.
Местный доктор, который осматривал мои ссадины и выдавал успокоительное, уже донёс магнуму, что городской занозе некуда возвращаться. Злайя и Онджамин горячо заявили, что готовы пойти на конфликт с диастимагом, чтобы оставить меня у себя. Но я бы им не позволила. Ни портить отношения с Джио, ни делать из аквадроу беспомощную сироту. Накануне вечером Джио прислал ко мне клеврею с велением явиться в октанон магнума. Октанон был на скалистом пике Аранея, и большинство смертных наблюдали его только издалека. Онджамин рассказывал, что обитель диастимага раньше возвышалась над отшельфом, царапая облака, но в первые дни вторжения эзеры обстреляли октаноны, которые посмели сопротивляться. Таких было немного. Большинство магов покинули Урьюи, а регулярной армии в отшельфах не держали. На фоне дезертиров, перебежчиков и покладистых городских властей блистали такие, как Джио. Всего лишь бумеранг, он дрался так, что восхитились даже те, кто ненавидел его за тяжёлый характер. Может, он и не улетел-то из желания идти наперекор всему, и дрался от избытка нерастраченной жестокости, и не отступал из принципа не признавать ошибок. Какая уже была разница? Он был хорош. Но потерпел поражение. Насекомые оставили его в живых контуженным, сломанным, разбитым. Но вскоре приняли решение дать отшельфам относительную свободу и занять города.
Уже через пару лет подвиг Джио был единственным, за что его ещё терпели. Шчеры вообще не любили менять порядки. Для них даже новая стрижка была чем-то вроде вызова. Я видела магнума мельком, но знала только то, что обсуждали за его спиной. Джио не любил… людей в целом. Как и люди его. Злые языки шептались, что его не взяли на Алливею свои же. Но злые языки и обо мне говорили невесть что. У Джио была стайка клеврей и винные закрома, в компании которых он проводил немало времени. Иногда он скучал и обрушивался как снег на голову, отдавал указания — в основном те, что запрещали что-нибудь.
К октанону магнума вёл традиционный стеклянный мост. Дорога не для слабонервных, так тщательно отполированная, что трудно было даже найти, где её начало. На середине у меня заныло под ложечкой. Джио был настоящий древний маг. А я… прямо сейчас казалось, что я так, случайная. Вода слушалась плохо, выкидывала фокусы. Я управляла ей как барьяшек звездолётом. Машина могла не отреагировать на танец на приборной панели или при неаккуратном шмыге разнести всё вокруг. Так и вода: я давала ей не силу, а жизнь, и она не подчинялась, а озорничала.