На плите теснились уже три кастрюльки. Кайнорт выудил четвёртую и грохнул на варочную поверхность.
— Тушки болотных рачков избавляем от панцирей, щедро фаршируем сыром и заливаем икорным рассолом. Припустим капельку… и посыплем вялеными томатами. Жарим до золотистой корочки.
На плите зашкварчало. Верманд допил курарчелло и, не закрывая рта, заказал у тучки ещё. Кайнорта несло на третьей космической:
— Тем временем лапша готова. Пусть немного остынет, а мы разделим бриветок на волокна и обдадим кипятком. В зажарку из рачков и рассола добавим нашу пасту с орехами и молоком, процеженный бульон из-под папоротника, ну и чернила каракатицы для цвета… на глазок… По ножу вливаем сливки. Ой, я забыл про яйца.
Он метнулся за ними к холодильнику, разбил десяток и, отделив желтки от белков, первые отправил в бульон, а для вторых не нашёл подходящей посуды и выпил сырыми. Откупорил десятилетнего Шмелье руж, пипеткой отмерил три капли и с аккуратностью ядерного физика влил в какую-то кастрюльку.
— Приступим к финалу. Нам понадобится рукав для запекания. Поместим в него лапшу, жаренные в рассоле тушки рачков и молочно-ореховую крем-пасту. Приправим по вкусу, — он всыпал по пять столовых ложек соли и перца, понюхал, всыпал ещё по пять и порылся в кармане. — Украсим щепотью гаек, горсткой шестерён или пучком медной проволоки. И плотно завяжем.
Он бросил рукав, набитый половиной недельного запаса кухни «Тессераптора», в печку.
— Тушим на сильном огне.
И провернул ручку до максимума. Сквозь рукав для запекания прошли разряды молний, в дверцу грохнуло, вспыхнуло, из щелей повалил дым, чёрно-зелёный смрад заполнил барный зал. Кайнорт похлопал себя по карманам и обнаружил, что на каком-то из этапов сигарета тоже упала в лапшу. Он взял полотенце и достал противень, полный углей.
— Вот, — ткнул он им в брата. — При подаче украсить микрозеленью петрушки. Это, Верманд, то, что я чувствую.
— А мясо и тесак?
— А, это. Это то, что чувствует она.
Он бросил поднос на стол. Потом открыл окна и запустил вытяжку. Следующие несколько минут они пили молча, пока Верманд не заглянул брату в бокал:
— А почему у тебя там чай?
— Дети вчера прилетели. Преждевременная линька. На этой неделе всё навалилось: братья Йо-Йо, Миаш спит с мочалкой и кактусом, Юфи болтает на алливейском. Хоть разорвись. Я обещал слетать на Остров-с-Приветом, но так и не подступился.
— Один туда не летай. Тебе нужен толковый диастимаг.
Их прервал звонок. Пришли две шчеры по заказу из агентства. В штате «Тессераптора» не было доноров, но гостям их можно было привести с собой, а хозяин, нуждаясь в живой крови, заказывал в специальном агентстве. Девушки обольстительно улыбнулись и скинули с плеч палантины. Верманд потянул к себе рыженькую, та обрызгала себе шею криоспреем и устроилась на коленях у муравья. Она выглядела ухоженной, здоровой и вкусно пахла. Верманд подозревал, что в донорском агентстве шчерам платили больше, чем ему в НИИ. Он выпустил жвала и привычно ласкал девушку, пока пил её кровь.
Кайнорт отступил в тень и пригласил другую на диван. Он так и знал, что брат оставит ему эту. Тоньше, белее и с шоколадными косами. Шчера села, куда было приказано. Закинула ногу на ногу, распылила спрей и раскинула руки по высокой спинке дивана. Она уже прознала: крови хозяин клуба забирал много. Действия криоспрея едва хватало, чтобы закончить кормёжку. Но если не умрёшь — будет десять выходных подряд. Бритц не спешил. Он дождался, когда брат напьётся сам и скажет:
— Пей, я присмотрю.
В последнее время Бритц старался не оставаться один на один с донорами. Верманд должен был остановить брата, если тот увлечётся. Чтобы не убил опять: не выпил досуха, не порезал глубоко. А то бывали уже случаи. Кайнорт даже не стал обходить диван, чтобы сохранить подобие границы между собой и девушкой. Он наклонился, и шчера не успела опомниться, как вниз по салфетке вдруг потекла её кровь. Эзер опирался на спинку и не хватал шчеру лапами, не царапал и не ласкал. Хозяин клуба редко превращал обед в нечто большее, чем автоматическое поглощение крови. Очень редко. И только не с девушками, похожими на эту. Он едва начал, но в глазах поплыли круги, зашумело в ушах, и…