— Задержали нарушителя! — доложили кому-то. — Вынюхивал редких зверей, как и предупреждал магнум.
Шчер подошёл и склонился над ним. Усталое лицо с опаской вглядывалось в лазутчика.
— Вы кто такой?
— Потерялся на экскурсии.
— У него белые глаза! — крикнул фрин, который его упаковал. — В эзеров стрелять на поражение, приказ Джио!
— Здесь я приказываю, — рявкнул начальник. — Что значит — магнум предупреждал?
Секундная заминка спасла Кайнорту жизнь. Кувыркнувшись вперёд, он повалил фрина и позволил другим увидеть, как близко лезвия керамбитов примкнули к горлу:
— Моя скучная половина понимает, что убивать нехорошо. Но весёлая часто берёт верх.
Фрин силился вжаться в пол, чтобы не упираться шеей прямо в ножи.
— Ты больше не можешь безнаказанно резать направо и налево, Кайнорт Бритц, — в затылок ему упёрся ствол крименгана. Это был Джио. — Я тебя узнал.
— И ждал здесь, потому что ритуал продолжается?
— Считаю до трёх десятых. Отпусти охранника.
Эзер убрал лезвие, нырнул назад между ногами Джио и услышал на бегу:
— Стреляй!
Бритц успел откатиться под клетки с лающими тварями. Диастимаг пальнул туда, но не попал. Кайнорт в ответ замахнулся керамбитом, но вовремя вспомнил, что магнум — бумеранг. Тогда он метнулся к какой-то двери, пробираясь ползком вдоль железных клеток. Дверь поддалась. Кайнорт захлопнул её за собой. Он оказался в основании широкой трубы, обернулся стрекозой и взмыл вверх. Не объяснять же охране, что магнум — сам чёрт почище эзера. Так ему и поверили. Оставалось уносить ноги. Перквизиция уж точно не стоила жизни.
Мелкая титановая сеть. На верхушке трубы была сеть. Ячейки густо перекрывали небо.
А внизу щёлкнул замок: его заперли внутри. Труба была пуста… Труба была пуста? Откуда она вообще вела, и зачем её установили здесь? Бритц обыскал весь закуток. Пощупал кирпичи на грубой кладке стен трубы. Нашёл только заблудшую блесклявку. И дверь, облицованную изнутри титаном. На ней была выдавлена — выдавлена! — надпись: «Осторожно, пар!». Тогда Кайнорт посмотрел себе под ноги и понял, что дело труба. Туф, шлак и кварц. Россыпь стеклянных шариков. Звероферма питалась энергией магмы. Рядом шумело море и, скорее всего, под сопкой был слой воды. Трубы строились над местами вывода лишних паров и газов. Магма поднималась, кипятила воду, и та прорывалась сквозь земляной пол трубы потоком огненно горячего пара.
— Оставьте его там, — громко приказал Джио. — Выхлоп через три часа. Утром соскребём припёку с кирпичей.
— Нельзя, ведь он минори, — спорил кто-то. — Насекомые за него шкуры со всего отшельфа сдерут!
— Перестань, Онджамин. Никто за него не впряжётся. Это Кайнорт Бритц, предатель, изгой. Он пришёл убить примулу.
Выбить титановую дверь нечего было и мечтать. Кайнорт подлетел к сетке и зазубренной серединой керамбита принялся пилить ячейки. Упирался объеденным хвостом в кирпичи и терпел. Спустя, наверное, полчаса ему удалось отпилить первую перемычку. А через час он услышал, как кто-то скребётся у двери, и слетел вниз.
— Эй, Бритц! — голос был женский, злой и взволнованный. — Если ты только тронул Эмбер, я спущу пар прямо сейчас!
— Я был на Ухлур-реке! — крикнул Кайнорт через дверь. — Я уже был там и не навредил Эмбер.
На двери включился экран, сквозь который лаборанты наблюдали за готовностью выхлопа. Кайнорт увидел миниатюрную девушку с косой-колоском. Смуглую, миловидную. Напряжённую от туфелек до веснушек. Она явно боялась Зверобоя даже через дверь толщиной с ладонь. Отстранилась, прижимая кулаки к груди. На форменном комбезе висел бейдж: «Злайя Оак, ветеринар».
— Лживая гнида. Магнум сказал, ты пришёл её убить. Уж если б ты только успел добраться…
— Магнум Джио хотел, чтобы я прервал ритуал в обмен на детёныша фламморигамы. Можешь проверить Эмбер: яшма на её правой щеке, янтарь на левой, я могу нарисовать точное расположение камней на её теле, и все самоцветы на месте. Я был в воде, Злайя, но не сделал ничего плохого.
— Я поверю во что угодно о магнуме, но не в то, что Эмбер будет в безопасности, пока ты жив. Обычно я помогаю диким зверям. Даже самым опасным. Но тебя я своими руками на волю не выпущу, Бритц.
— Понимаю, — он отступил от двери, обдумывая её слова. — Если ты боишься только за Эмбер, можешь запереть меня в холодильнике до утра, и пусть тогда она сама решит мою судьбу. И тебе не придётся соучаствовать в убийстве.