— Мне разрешили вернуться к берегу на крыльях, если хочешь. Короткой дорогой. Они не будут стрелять.
Я посмотрела на его руки и шею, все в царапинах. Они наполнялись не сукровицей, а белой гемолимфой при движении. Эзер был голоден. А я покрыта соблазнительными ссадинами. По его напряжённой складке над переносицей я поняла, что он и сам не против, если я откажусь.
— Нет, давай длинной, я хочу пройтись. Видишь? Мой климатисс говорит, что буря ещё не улеглась. И да, мне нужно пересказать всё слово в слово, пока не забыла.
— Тогда на, — он протянул мне что-то белое. — У тебя ноги промокли.
Свёрнутые аккуратной улиткой чистые носки. Мне захотелось сказать ему то, что моментально свернуло бы вселенную в такую же улитку. И я не сказала.
На берегу посветлело, но в моём климатиссе ещё не рассосался комочек тучи. Взглянув на мрачного Нахеля, я поняла, кто тут на самом деле портит погоду. Он обошёл тарталёт и похлопал по скособоченной двери:
— Кое-как с ребятами из инкубатора подлатали, но до большой земли не дотянем. Три пятых пути, я так думаю.
— Ладно, преодолеем три пятых, делать нечего, — пожал плечами Бритц. — Я вызову подмогу с материка. А это что?
— Мешочек с пеплом, подобрал ещё на том берегу. Обронил кто-то из патрульных.
— Нахель, загребущий сурок, ты же инкарнируешь, зачем он тебе? — подтрунивал Бритц. — Лучше бы отдал Гюэлю, его отлучили от пепла.
— Ребята из инкубатора сказали, что их уже обратно случили. А мне он — на всякий случай.
Я забралась на сиденье прямо с ногами в сухих носках. Нервы невидимыми струнами натянулись через всю кабину. Нахель молчал и поправлял фантомные очки. Кайнорт терзал комм, но связь появилась, только когда мы вынырнули из последнего ряда прибрежных скал.
— Кай? — изумление пробивалось сквозь треск и другие помехи. — Ты разве не на острове?
— Я оттуда возвращаюсь. Йо, нам нужна ваша помощь.
— Разумеется! Высылай координаты, где вас подхватить, мы вылетаем.
— Спасибо.
— Рады, что ты выбрался! — восторгу на том конце не было предела. — Удалось поговорить с магнумом?
— Да. Подробнее при встрече, но если коротко, резервация здесь ни при чём. Вообще. След всё-таки ведёт на Зимару.
Видео не было из-за слабого сигнала. Абонент умолк и шумно дышал. Сомневался? Размышлял?
— Я бы сам не поверил, — продолжал Бритц, — но мы выяснили это параллельно у двух источников, которым у меня нет оснований не доверять.
После недолгой паузы Йо ответил совершенно убитым голосом:
— Это плохо, Кай. Зимара — это… плохо.
— Почему? Вы хотели отвести подозрения от резервации, чтобы не допустить войны с шамахтоном, это самое главное. Нужно сообщить в сейм, пока они не обнаружили тело Жуайнифера. Хочешь, я этим займусь?
— Отлично! Значит, через три часа. До встречи.
Кайнорт выдохнул и откинулся на сиденье. Их с Нахелем запасы крови смыло из грузового отсека, когда мы ткнулись в мель. Бритц дышал всё чаще, но гемолимфа плохо гоняла кислород. Я представляла, как сильно его тянуло обернуться на мой запах. И сидела тихой мышкой.
Через три часа тарталёт приводнился и встал. В море вокруг не было никого, кроме нас. Я бывала в море, раньше суда из отшельфов то и дело попадались на пути, но эзеры ограничили их передвижение прибрежными акваториями. Меня клонило в сон от качки. Но Кайнорт беспокойно возился, и я невольно слушала его вполуха.
— Почему они сказали, что Зимара — это плохо? — пробормотал Бритц, а Нахель зевнул в ответ. — И так удивились, что я звоню. Будто я должен был…
— Что-то не сходится?
— Наоборот. Сходится слишком логично, если подумать, что общего между Аббом и Жуайнифером.
— Я думал, уже то, что они вместе ездили на Остров-с-Приветом и ловили сумасшедших на Зимаре, довольно-таки сближает двух придурков. Нет?
— Есть ещё кое-что. Аббенезер Кут был геолог, потомственный добытчик алмазов. Он знал, как вычислять кимберлитовые трубки. Никто не звал его на Зимару, по крайней мере, никто не признавался, что звал, он нашёл её сам и просто попросился в наш Клуб. Но за ним не было замечено большой охоты до игры. А взносы платил. Чем он там вообще занимался? Дальше… Жуайнифера год назад никто не принимал всерьёз в гонке за место лидмейстера, помнишь? И вдруг он вваливает громадные деньги в избирательную кампанию, его портреты только из задницы не лезут, он обходит даже начальника полиции. Я помню, Жуайнифер жаловался на попытку обвинения в растрате благотворительного фонда, но всё утряслось, когда он предоставил доказательства, что получил наследство. И чем, ты думаешь? Скакнувшими тогда в цене алмазами. Как вовремя умер никому не известный дальний родственник.