— У тебя кислородное голодание, — рассмеялся Нахель. — Моя матушка любит вязать, а когда под рукой нет вязания, начинает связывать бахрому от портьер. Вот и ты так же.
— Нет, послушай, — настаивал Кайнорт. — А теперь угадай, кто хвастался, что так удачно вложился в добычу алмазов, и теперь имеет личный ангар гломерид и одевается как ибрионские фрейлины?
— Йо-Йо? У них самые вычурные костюмы во всём Эксиполе. Только не понимаю, к чему ты клонишь.
— Алмазы, алмазы, алмазы, Нахель. Четверо состоят в «Закрытом клубе для тех, кто». Четверо за три года, пока я на Бране, поднимаются на добыче алмазов. Шамахтон Урьюи отсылает нас к планете холодной и твёрдой, как…
— Слышите? — встрепенулся Нахель и включил радио. — По звуку — гломерида рядом, это за нами. Приём! Борт тарталёта с острова, на связи Нахель Пшолл. При-ём!
Ответа не последовало, гул нарастал до оглушающего. Дремота слетела с меня в один миг. За секунду до удара Бритц потянулся через салон и щёлкнул моим ремнём безопасности, расцепляя его. В борт что-то врезалось. Нас перевернуло, ударило ещё раз, уже сверху. Тарталёт залило водой.
Что-то большое и тяжёлое давило на днище, погружая тарталёт в море. Приборы погасли, я ничего не видела, только чувствовала, как вода поднимается выше и выше. Двери не поддавались. Я глотнула последнего воздуха, и мир утонул. По моему лицу прокатились чьи-то лапы… Меня отбросило к лобовому стеклу. Разбитому, но недостаточно, чтобы выбраться. Я рванула край стекла на себя. Кто-то рядом делал так же, наши руки вместе резались осколками. Удалось вдохнуть дважды при помощи диастимагии, но тарталёт уходил глубже, и там из-за давления воды я уже не могла дышать. Глаза заволокло мутным, бессознательным ощущением конца. Вдохнула третий раз. Последний. Меня выбросило через лобовое и потащило…
Я много лет проклинала карминский подарок: силу аквадроу. Но теперь если бы не она, я утонула бы в первые пару минут. Не понимая, куда меня волочит, на дно или на воздух, я болтала руками больше из принципа. Давление сжимало грудь. Но вода посветлела наконец, а перед глазами порхнули витражи. Почувствовала жёсткие лапы поперёк себя. А потом вдохнула ещё: мы были у самой поверхности. Бритц вытащил меня и отфыркался. Мы кашляли и осматривались, оба трясясь от холода в каком-то смоге.
— Можешь держаться на воде? — спросил Кайнорт недоверчиво.
— Да!
Он разжал лапы, но мои ноги свело, и меня снова засосало под воду.
— Аквадроу… — разочарованно шепнул Бритц, вылавливая меня под мышки, как мешок с песком.
Он распластал крылья, лёг на воду и уложил меня спиной себе на грудь. Душный смог — всё, что осталось от тарталёта. Дым и ошмётки днища. И колесо шасси болталось на волнах.
— А Нахель? Кай, где Нахель?
— Выкинуло через боковину. Я видел, его унесло сильным течением. Но он жук-плавунец.
— Кто нас потопил? Это ведь было нарочно?
— Нарочно. И я боюсь, Вер и дети в опасности… А до берега нам с тобой на крыльях… часов десять, — я чувствовала, как у него отчаянно крутятся шестерёнки, но всякий новый вариант разбивается о барьер. — И комм повредился на глубине. Мне нужна кровь, Эмбер.
— Ты ещё спрашиваешь…
— Я возьму много.
— Ты ещё спрашиваешь!
— Может быть, слишком много. И я не спрашиваю.
Я молча стучала зубами. Да. Будто у нас был выбор. Ладонь, которую накануне пожал Миаш, потеплела. Бритцу не нужно было оправдываться: мы с ним вечно сходились в приоритетах. Он выпустил жвала:
— На всякий случай прощай.
Из-за переохлаждения я не ощутила порезы над ключицами. Спустя минуту перестала чувствовать вонь смога, воду и себя. Плыла, будто на облаке, страшно хотелось спать. Я даже провалилась на секунду из моря в прихожую Кайнорта, где опять целовала медовый носик Юфи. Только бы он успел… Из последних сил подняла непослушную руку — теперь она весила тонну — и тронула жвала. Но рука плетью соскользнула в воду. Там его пальцы переплелись с моими.
— На всякий случай… — одними губами попрощалась я, и ветер унёс меня в небо.
Глава 17
Он стал храбрее
От солнца ослепли фасеты. От солёной воды в стыках хитиновых сегментов ломило всё тело. Кайнорт неаккуратно приземлился на камни и разжал онемевшие лапы. Десять часов он летел, ориентируясь по звёздам и магнитным полям, дважды сбивался с курса, думал, что уже не вынесет Эмбер, отяжелевшую от воды, и свалится в море. Дважды так и случалось. Но он ни разу не разжал когтей. Правда, Бритц уже не знал, живую ли несёт шчеру, такую тихую и холодную. С трудом превратившись, он, сырой насквозь, принялся искать пульс и дыхание.