— Сырок, на, на… — она натыкала его носом в разворошённое тряпьё. — Ищи, ищи их!
Песец тявкнул и пропал в чёрном проёме. Деус присела у двери. Йола оборудовал темницу незамысловатым магнитным замком. Контроллер переливался следами короткого замыкания. Каким-то образом личинки взломали темницу. Но они не могли покинуть сфинкса, снаружи было чертовски холодно, всё утро и весь день бушевал шторм. Лимонная обезьянка медленно выдохнула. Она спускалась на первый этаж, прислушиваясь к шороху лисьего хвоста по древней пыли. Где-то в самом низу, в нагромождениях этажей, Сырок пронзительно затявкал. На весь мегалит разнеслись визги и топот. И крик:
— Собака!
Деус бросилась на звуки с крименганом наготове. Древние нохты не ведали, что такое симметрия, и три-четыре коридора спустя лимонная обезьянка заплутала. Чертыхаясь, она вернулась на то же место, откуда слышала детей. Стояла могильная тишина. Сколько времени она потеряла? Деус показалось, вечность. Она долго бежала вниз, а потом опять наверх, в другое крыло, в другую лапу или ляжку сфинкса. Наконец толкнула нужную дверь. В помещении валялся какой-то люминесцентный слизняк, и в его неверном свете сквозняки играли занавесками. Деус отпрянула в ужасе. Паутина. Здесь побывал жорвел! Она знала о зяблых тварях озера Рыш. Пару лет назад именно здесь Сырок — ещё совсем недопёсок — потерял задние лапы, когда пушистый хвостик в сугробе оказался плотоядной жабой. Этим утром им пришлось долго огибать злополучный берег и забираться в сфинкса с чёрного хода.
Первым она увидела Сырка. Песец лихорадочно бился в коконе из серебристой, липкой, противной паутины. Ещё два неподвижных кокона висели под потолком и на стене в углу. Деус вздрогнула. Она боялась, что жорвел где-то рядом, ведь всего минут пятнадцать назад она слышала визги. А теперь дети коченели трупиками с остекленевшими глазами. С ними было покончено, оставалось высвободить песца. И драпать, драпать отсюда, пока не вернулась зяблая тварь. Но в висках зашумело. Деус стало нехорошо. Жорвел-синдром, которым она обзавелась два года назад в этих местах, стиснул рёбра. Всякая тень казалась жорвелом. Лучом спасения был сквозняк, и Деус, едва тронув замотанного Сырка, пробормотала слабо:
— Сейчас… сейчас, я только подышу… и освобожу… тебя…
Спотыкаясь, она кинулась к окну. Деус свесила голову и глотнула мороза, который пробирал её наперегонки с ужасом. Она зачерпнула снега с карниза, чтобы умыть лицо. В тучах, в дымке над озером и в клубах пара от дыхания Деус бесились жорвелы… Что ж, Йола ждал видеоотчёт о смерти личинок, нужно было только послать эзеру видео. Даже не понадобится их выпутывать, яд уже обо всём позаботился, такая серая была у детей кожа под паутиной.
Снег на карнизе зашевелился. У Деус закружилась голова. И вдруг две широкие снежные лапы вцепились ей в плечи. Лимонная обезьянка даже не успела закричать, как лапы вытащили её из бойницы и швырнули наружу с высоты чёрт знает какого этажа. Падая, она разглядела, как в сиреневом мареве по ледяным лесам карабкался жорвел с кровавым крестом на брюхе.
— Миаш! Юфи!
Вышвырнув лимонную бестию из сфинкса, я упросила снег и лёд, чтобы они помогли мне вскарабкаться по стене. Во мне всё колотилось. Деус добралась первой! Неужели кончено, неужели всё кончено⁈ Когда я влезла через окно, первым бросился в глаза мохнатый кокон. Из него торчала голова песца, она вертелась и тявкала. Но ни один жорвел не остановил бы меня теперь. На тёмной стене зашевелился другой кокон, а под потолком третий. Под безобразной паутиной бились серые комочки. Я поняла, что дети отравлены зяблой тварью и дрожат в агонии. Сколько инкарнаций у них осталось? Умрут ли они у меня на руках? Переживу ли я? Но с потолка пискнули:
— Мы тут!..
— Юфи⁈ — я помогла ей выбраться из паутины и подхватила на руки. — Ты не ранена? Где Миаш?
— Я тут. Мультик выпустил нас!
Мальчик сам выпутался и съехал на пол. Паутина и многодневная пыль окрасили его кожу мертвенно-серым, но сквозь потёки древнего праха горел румянец. Я присела, чтобы ощупать Миаша, живого и здорового, пока Юфи подпрыгивала на месте, не выпуская меня из кольца своих ручек.
— У нас собака! И наша Эмбер, и собака!
— Вы замёрзли? Вы проголодались?
— Да, да! А где папа?
— Рядом. Мы выйдем ему навстречу, — я схватила их ладошки и заметила, что песец крутится под ногами. — Юфи, береги пальчики, ради бога, он же кусается.
— Не кусается!
Чтобы доказать мне, Юфи подхватила песца поперёк живота и прижала к груди, как игрушечную болонку. Зверь отпихивался и вертел хвостом, но сдался и только пронзительно тявкал. Он был размером с Юфи, но половину его величины, как оказалось, составлял мех.