И Струп кинулся на него. Кайнорт растерянно наблюдал, как половина канизоида ластится к раненой Альде, а другая половина рвёт Йолу, пока тот силится принять человеческий облик. Наконец в коридоре остались три человека и смущённая двухголовая зверюга. Тогда Бритц догадался, что канизоид подчинялся законам робототехники и бросался на имаго, но не смел трогать людей. Он почесался и сел в углу, как хороший пёс.
Йола почти задохнулся. Кайнорт помнил, каков яд Полосатой Стервы, и как он сам умирал от него на Алливее. Но два года назад ему было хуже: многолетняя резистентность к различным токсинам продлила агонию, Йолы же хватило всего на минуту. Хокс стонала рядом, её живот вспорола пасть Падля, и ей тоже недолго осталось. Бритц приближался, убирая в кобуру бесполезный глоустер.
— Ой-ой.
— Пора… дуй… ся, — простонала Альда, подхватывая кишки.
— Миаш.
— Что?..
— Сын Маррады и твой племянник — Миаш.
Лицо Альды с потёками густой косметики исказилось и дрогнуло.
— Добивай уж…
— Нет, мучайся. Да, кстати, Йола — минори третьей линьки. Ты умрёшь позже, зато он первым инкарнирует. Помнишь Алливею?
Альда вся тряслась и зажимала фонтаны крови, почти уже не соображая, что ей говорят. Кайнорт хотел улыбнуться, но не смог.
— Я тоже инкарнировал первым, но честно дождался тебя. А он — дождётся? Или отрежет тебе голову и выбросит за окошко? Ты его предала. Уверена, что прежде, чем уйти и расправиться с последним из рода Хокс, он не покончит с предпоследней? — Он присел рядом с Хокс, чтобы прижать перчатку к её животу. — Или, может, ты готова принять смерть от руки любимого? Пусть ему будет стыдно потом. Честное слово, я теряюсь предугадать, как он поступит. Ты его лучше знаешь.
Бритц вложил ей в пальцы свой керамбит, один из двух, поострее. Альда вгляделась в лицо Йолы и всхлипнула:
— Красиво мстишь.
— Это не месть. Ты же знаешь, я мщу молча. Это урок. Степень доктора наук накладывает на меня обязательство преподавать хоть иногда. И должна же ты уяснить наконец, что выбирать — это больно. Альда, у тебя совсем мало времени.
— Ага, я убью… его… а ты — меня…
— Нет, парнокопытная сука. Я на твоей стороне.
Он разогнулся, морщась от стреляющей боли в пояснице, и оставил двоих в коридоре. Сигнал наушника Эмбер становился отчётливее, пока Бритц носился в кишках каменных ответвлений. Внутри сфинкса было теплее, чем в зимнем саду, но всё равно зябко, к тому же эзера знобило от волнения. В самом центре мегалита, за толстой деревянной дверью, тявкал песец. Бритц мотнул головой, прогоняя галлюцинацию. Дверь распахнулась навстречу. Из освещённого еле живым сателлюксом чулана опять затявкал песец, и на Кайнорта побежало многослойное тряпьё, в котором он узнал куртку Нахеля. Полы волочились по полу. Из воротника торчали две головы.
Юфи привела нас в глухой чуланчик. Мы зажгли тактический фонарь на моём крименгане, и его света едва хватило, чтобы снова осмотреть детей. Они были, вероятно, в той же одёжке, в которой их похитили на Урьюи. Дядя Верманд позаботился об утеплённых костюмчиках с нитями термоконтроля. Но они плохо грели без подзарядки. Я сняла куртку и укутала ею Миаша и Юфи. Они сидели в обнимку, как совята. Мы не знали, что происходило за дверью, и не понимали, лучше ли оставить свет или погасить его. Судя по сквозняку, в стенах были щели, и Альда могла найти нас по свету. В конце концов я тоже забралась под куртку, и мы накрылись ею с головой. Нам светил только Мультик. Песец прилёг рядом и беспокойно вертелся, обнюхивая новых хозяев. Юфи спросила, можно ли его оставить, и я сказала, что можно. На его кожаном ошейнике болталась бирка с именем Сырок. Юфи много раз повторила кличку, и мы с Миашем признали, что она подходит собаке как нельзя кстати. Обнаружилось, что у песца только две лапы, передние. Миаш просунул руку под живот песца и почёсывал густой мех, засыпая у меня на плече.
Прошло полчаса, и Сырок вскочил. Накинул зубастый капюшон, но тотчас свернул его и прижал уши. Я привстала, готовая напасть на любого, кто бы там ни явился. Дети притихли. В темноте отворилась дверь, Сырок тявкнул.
— Вы тут? — позвал знакомый бас. — Эй, Миаш! Ю…
— Дядя Нахель!
Он шатнулся назад, потому что его сателлюкс выхватил трёхметровое тело чёрной вдовы, едва помещавшееся в чулане. Я вышла из боевой стойки и поспешила стать человеком прежде, чем Нахель пнул бы меня промеж глаз.
— А где Кай?