— Нахель, там когти! — воскликнул Кай.
— Вижу, мне нужна ещё мину…
Рядом с короной выпросталась лапища, иссиня-чёрная пятерня с потёками нейробитума. Пшолл повёл гломериду боком, отчего я не удержалась и врезалась прямо в Кая. Он перехватил меня в охапку, чтобы пристегнуть. Озеро кипело, вода из него росла вверх и вверх, как стела из чёрного бриллианта. Она изгибалась, замерзая на лету. Это была погоня гигантской ручищи за вертлявой многоножкой. Нахель заводил корабль выше, но когтистая лапа всё росла, тянулась в небо. Мы виляли зигзагами уже далеко от озера, а Зимара не отставала. Сила её гнева была слишком велика. На высоте облаков, где метеоспруты стрекали обшивку гломериды, Зимара вцепилась в шасси. Бритц метнулся к пульту второго пилота, чтобы помочь Нахелю убрать их. Но крупный метеоспрут сел прямо на крышу, и шамахтон вцепилась нам в пузо. Гломерида визжала, турбины плевались плазмой. А когтистая лапа, закручиваясь спиралями, держала нас на высоте двух километров над снежной пустыней.
— Выключи двигатели, — приказал Кай.
— Оторвёмся!
— Она не отпустит! Нам придётся поговорить.
— С безумным шамахтоном, которого мы обманули⁈
— Нахель, выключи двигатели, — голос Бритца завибрировал. — Или она швырнёт нас в озеро.
Тишину нарушал только скрежет беспомощных шасси в ледяных когтях. Кайнорт попросил чуть слышно:
— Эмбер, пожалуйста, уйди с мостика.
Когда я не пошевелилась, он обернулся и умолял шёпотом:
— Эмбер, пожалуйста.
— Я постою у клинкета. Я не уйду, даже если будешь стрелять.
Я материально ощутила, как в своём воображении Кай подцепил меня взглядом за шкирку и выбросил за клинкет. На самом деле он молча отвернулся, хрустнул шеей и застегнул пуговку.
Экраны вспыхнули и, утомлённые сиянием, погасли. Пыль вокруг, все её молекулы и частицы наэлектризовались до предела, воздух мостика заполыхал холодной плазмой. Могла поспорить, Кай ещё не видел подобного. На Острове-с-Приветом я одна говорила с шамахтоном. Зимара была той же природы, что и Урьюи, и вдали от поверхности вместо льда одевалась в возбуждённую пыль. Напротив Бритца пыль сгустилась, и на мостике от пола до самого потолка проступило лицо. Сверкающее и прекрасное. В отличие от незрелого шамахтона Урьюи, Зимара разместила все черты на своих местах. На её оскал было больно смотреть невооружённым взглядом.
— Ты прервал Игру. Ты не выиграл.
— Проиграли все, — немедля возразил Кайнорт.
Я полагала, раньше он говорил с ней иначе. Потому что брови Нахеля взлетели под потолок. Впрочем, теперь судьба шамахтона выглядела не завиднее нашей, и Кай покончил с тоном заискивающего доктора. Зимара не менялась в лице. Она ждала объяснений. Резкость Бритца сработала, в противном случае нас всех уже задушили бы ледяные когти.
— Клуб и не предполагал выполнять условия проигрыша. Они тебя обманули, а ведь я предупреждал.
— На северном полюсе полным-полно людей, — кривилась Зимара. — Они роются, как паразиты. На орбите корабли. Они слепят меня лазерами. Ты не убил их всех. Ты бесполезен!
— Так выброси меня вон из своих пустынь.
Свет Зимары стал невыносим. Я слушала, зажмурившись, но не делала и шагу назад.
— Ты не покинешь планету, пока я в опасности, — упиралась Зимара. — Если ничего не предпримешь, я выжму вашу кровь из этого корабля.
Она ждала ответа минуты три. Как мне показалось, они растянулись на долгие годы абсолютного, загробного молчания. Я не видела лица Кая, менялось ли оно в буре мыслей, оставалось ли холодным в огне хтонической плазмы. Он сказал:
— Хорошо. Ты готова отдать две вещи?
— Отдать? Что?
— Мне — доверие. А Рейне — сердце.
— Отдать сердце врагу? Моему убийце? Никогда.
Зимара даже не представляла… Я задохнулась её словами. Они пробили мои лёгкие и рикошетили от ребра к ребру, разрывая грудину. Если бы мне дозволили говорить, я бы воскликнула: «Отдай и не пожалеешь!» Но говорил Кай.
— Тебе не добраться до Френа-Маньяны: там нет чёрного озера поблизости. Зимара, здесь ты самая могущественная, но твоя сила ограничена этой планетой. А люди давно покорили планеты. Им уже ничего не стоит зажигать и гасить звёзды. Будешь сопротивляться им — они погасят твоё солнце, и ты будешь медленно умирать. Впрочем, медленно в моих масштабах, а ты и моргнуть не успеешь, как ядро затвердеет, и пропадёт магнитное поле. Послушай, я отдам победу «Закрытому клубу для тех, кто». Они заберут выигрыш, и тогда я убью всех: всех, кто знает о твоих алмазах. И никто тебя больше не потревожит. И никто не потревожит нас.