— Альда Хокс, я отдаю тебе победу в игре за сердце Зимары, — зубной чечёткой отстучал Кайнорт.
— Да где, блин?
— Вызывай Ктыря.
— Я тебя ненавижу. Я ненавижу тебя. Ненавижу я тебя. Слышишь?
Рейне прилетел через час на строительном воланере с отвалом и вертлявым манипулятором. Ещё через час, когда машина откинула ледяные глыбы, которыми забросало кряж после падения колец, манипулятор царапнул кряж так сильно, что его титановые пальцы сломались.
— Да пергидрид мне в купорос! Ебельмания меня уколи! — воскликнул Рейне, скидывая капюшон, шапку и личину таинственной импозантности. — Это на самом деле алмаз? Вот вся вот эта вот гора?
— Три на три на три километра, — застенчиво поковырял снег Бритц.
Альда молча осела на лёд. Рейне хлопнул Кая по спине с такой любовью, что тот покачнулся. Где-то под слоями плохих предчувствий и нервов он и сам был ошеломлён. Массу алмаза трудно было представить. Зимара не обманула: раскроши фалайны эту скалу на камушки, которые можно вывезти на звездолётах, они покрыли бы всё вокруг алмазным ковром. Троих обуяла банальная, но ошеломляющая мысль, что всё это время сердце было у них перед глазами. Прямо не сердце, а пуп Зимары. Когда первые восторги улеглись, Ктырь натянул шапку на синие уши и подозрительно сощурился.
— Почему ты отдал его мне, Кай? Ты ведь знаешь о заговоре. Я понял это в беседе после Маскараута. Честно говоря, в твоих мотивах жорвел щупальце сломит.
— Я благополучно забрал детей, Рейне, — Кайнорт пожал плечами. — И выполняю свою часть уговора. К тому же, мне импонирует идея переворота: власть Ибриона зудит и колет, как власяница на теле свободных галактик.
Он хотел добавить, что Железный Аспид заслужил смерть в качестве мести за Эзерминори, но опомнился: три распространённых объяснения одного поступка говорят о лжи. И только порадовался, что Альда удержала синеющий рот на замке.
— Что ж, логично, — похвалил Рейне. — Уверен, ты попросишь свою долю, так? Не робей.
— Разве что бокал брильянтильядо в Закрытом клубе. Ты же представишь меня новым хозяевам Урьюи?
— Какой разговор, мой друг! Думаю, это легко устроить… хм, конечно, соблюдая разумные предосторожности. Без оружия и при тщательном обыске под моим контролем. Не то чтобы мне уж так хотелось видеть тебя голышом, хах! Но фалайны капризны, а кситы недоверчивы. Альда, поднимайся, хоп, хоп! Забирайтесь в воланер, птенчики, пора давать отмашку в Бюро ЧИЗ.
От последней фразы у Бритца опять засосало под ложечкой. Что же он наделал? Щёки пылали. Накатывала паника, и он вцепился в ремень безопасности так, что чуть им себя не задушил.
«Прости, Эйден. А ты, Самина, не простишь никогда. Мы проиграем войну, чтобы выиграть мир».
Ему стало чуточку легче от этой мысли. Но только на секунду. Повторив это про себя, Кайнорт понял, что нет. Не легче ни капельки.
Где-то
Бюро ЧИЗ
Пятый корпус, второй этаж, секция Б, по коридору направо, через курилку и всё время прямо, третья дверь по левую сторону от лестницы, приём по записи, запись на личном приёме
Стандартная процедура ратификации никого испокон веков не впечатляла. К чистенькой станции, на которой располагались кабинеты Бюро, прибыла чёрная клякса ибрионского звездолёта. Такая чёрная, что обманывала глаз и казалась двумерной. Когда она пришвартовалась, могло почудиться, что в доке образовалась бездонная дыра.
— Его величество император Эйден риз Эммерхейс и её высочество императрица-консорт Самина Зури, — оттарабанил начальник охраны. Сказать, что визиты андроида на станцию были частыми, значило не сказать ничего.
Император кивнул клерку, который их встречал, и бриллиант на чёрном воротнике на миг лишил беднягу зрения. Эйден подал руку супруге: в нарушение протокола, который давно следовало переписать. Оба надели официальное чёрное. Высокий строгий брюнет с непроницаемыми чертами, какие бывали только у синтетических офицеров элитарной сборки, и пепельная блондинка с жёлтыми, как ромашка, глазами.
— А потом по коктейлю? — шепнула Самина, оглядывая станцию. Она с интересом наблюдала за снующими клерками, хотя побывала здесь трижды за последний год. — До смерти хочется курарчелло.
— Не думаю, что присоединение такой занозы, как эзеры, — повод для банкета, разве что поминального.
— Ещё не поздно передумать.
— Как можно? — с притворной горячностью возразил Эйден. — Кайнорт будет нудеть.
Они шли слишком близко друг к другу, и это было запрещено как минимум тремястами предписаниями. Каждое движение величества и высочества оборачивали в несколько исполнительных листов службы безопасности. Эйден одёргивал себя на каждом шагу, но не отстранял Самину. Сегодня не отстранял. Это надлежало строго проанализировать. Но его окликнул другой клерк (один в один с тем, который их провожал) на стойке администратора: