Специального гостя подвергли вивисекции с ног до головы. В присутствии Ктыря (не удовольствия ради, блазар упаси), которому стало не по себе от инструментария и вообще процесса, когда Видра с маниакальным энтузиазмом и воистину завидной фантазией искал всевозможные токсины или какое-нибудь миллимикронаноквазиоружие, или взрывчатку в недрах Кайнорта Бритца. Тот же и ухом не повёл. Вион-Виварий очень расстроился. Бритц был чист и стерилен, как сверхновая.
Об угощении и выпивке позаботились чересчур обстоятельно. Насчёт первого гости моментально сошлись в одном: от греха подальше вообще ничего не есть. В погреба Френа-Маньяны пускали исключительно роботов-санитаров. Бочонки с брильянтильядо распечатали на глазах у дотошных кситов и перелили в одноразовые хрустальные графины. За десять минут до первого тоста Гриоик доставил новый сервиз, который только что прибыл на склад. По словам Рейне, вероятность отравиться сводилась к отрицательному числу.
В парадном зале пахло солью, амброй и калёным песком с оттенками сандала. Фалайнами и кситами. Чёрные дельфины принесли морской дух, белые черви — обжигающее дыхание пустыни. Ибрионцы стыдливо жались к аркам и делали вид, что очарованы чучелом песца. Бранианцы в патриотическом синем улыбались до челюстного паралича и заискивали перед всеми, включая на всякий случай Гриоика. После провала диктатора Харгена Зури в последней войне против империи Брана поумерила заносчивость. Тем вечером во Френа-Маньяне всё было слишком безумно даже для психиатрической клиники. Азарт игры сменился осознанием материальности выигрыша. Один за другим заговорщики поняли, что делить шкуру неубитого мира — совсем не то же самое, что держать этот мир в руках и с кем-то делиться. С тем, с кем ещё несколько дней назад не сели бы за один стол. Всего в парадном зале лицемерили тридцать шесть гостей.
Иногда они умолкали и на секунду теряли маски. По залу плавала тень. Чёрный мираж без головы над строгим воротником. Только приглядевшись, настороженные гости разбирали, что у тени была такая бледная кожа и светлые волосы, что лицо сливалось с антуражем зала. Клякса на выбеленном алчностью триумфе Загородного Палисада, этот мираж казался плоским, как имперский звездолёт. Кайнорт Бритц расшатывал зыбкое пространство и время, и происходящее снаружи эзера было антиреально. А внутри напоминало кино, где:
*Кадры блекнут
*Появляется надпись:«ДЕСЯТЬ МИНУТ НАЗАД»
Коридор Загородного Палисада, Рейне сопровождает Кайнорта в парадный зал.
РЕЙНЕ: Кай, и всё-таки почему чёрный? И кеды чёрные, подумать только!
КАЙНОРТ: В честь фалайнов, Рейне. А ты что подумал?
*Картинка становится яркой, мы возвращаемся в парадный зал
Гости подбирались к столу, над которым плескался медиа-ликвор с картой империи. В одном конце стола водил хоботом чёрный фалайн. В противоположном расположился Ктырь.
*Цвета опять тускнеют
*Надпись:«ПОЛЧАСА НАЗАД»
До встречи в зале Бритцу удаётся выскочить на балкон. Его сигарету под ногами катает пурга. Изи, прикрытый метелью, забирается на балкон и садится на перила. В густом танце снежинок он видит, как безысходность и паника трясут Кайнорта.
КАЙНОРТ: Изи, я пропал. Видра вывернул меня наизнанку, пришлось избавиться от перчаток из тригонального льда.
ИЗИ: Что⁈ Твою мать, Кай, не ходи в парадный зал!
КАЙНОРТ: Поздно! Я убил Эйдена.
ИЗИ: Не ты!
КАЙНОРТ: Чёрт возьми, я убил! Самина следующая.
Изи сжимает его плечо, замороженное и напряжённое.
ИЗИ: Ты не отвечаешь за всё зло в абсолюте. В конце концов, я послал на Ибрион записку! Чёрт знает какими обходными маршрутами, но уверен, они её получили.
КАЙНОРТ(мрачно): Анонимку из сумасшедшего дома. Теперь уже всё равно.
*И опять ярко
Гриоик при всех вскрыл упаковку с бокалами, расставил их, новенькие и сверкающие, и поспешил убраться с глаз долой. Брильянтильядо, которое относилось к айсвайнам из прихваченного морозом винограда, голубым эфиром сияло в хрустале. Бокалы, как это было принято в Клубе, перед разливом напитков покрывали тонким слоем льда. Кайнорт Бритц сел рядом с Рейне и сложил руки на коленях. Как образцовый палач в ожидании, когда подадут топор. Он выглядел спокойным, этакая холодная рептилия, будто каждый вторник и четверг устраивал перевороты в масштабах скопления галактик.