Когда же мы с доктором засекли на веранде «Мелиссы» Альду Хокс, я имя своё позабыла. К счастью, минори Иземберд первым делом потребовал к себе Изи, а меня с детьми выставил в сад, взяв только по капле крови. И вот — я так передышала кислородом нагорья, что наконец успокоилась.
В рабочем кабинете меня ждал эзер, похожий на пещерного льва, которого пригладили и напомадили. Резким жестом он приказал занять кресло. Доктор Изи предупредил накануне: Нулис был минори четвёртой линьки. Я таких вживую раньше не видела (Изи признался, что и он тоже). И всё-таки, ни разу не встречая наяву эзера в легендарной четвёртой линьке, я безошибочно отметила её признаки. Эту холодного оттенка кожу и флюоресцентные радужки. И что-то ещё — не во внешности, а в поведении или взгляде — что я пока не могла определить. Но оно точно было. От нечленораздельного кваканья и кудахтанья меня спас Иземберд, который первым пошёл в наступление.
Он только открыл рот, и в эту секунду боль от потери Кая впервые по-настоящему перекрыл страх, что меня отлучат от детей. Нулис остался стоять и давил на меня, как накренённая колокольня. Булыжник, который колыхался на ветру над зыбучими алмазами лощины Жамызяк, где погибла Эстресса, — и тот не пугал так сильно.
— Что это у тебя в руке?
— Не оружие, минори Иземберд.
— Следует быть начеку со шчерой, умудрившейся трижды пережить Кайнорта.
Как часто я его убивала. Желая сделать мне побольнее, Альда Хокс на пути к Урьюи рассказала, что Кай выпил яд после нападения на бункер. Это был первый раз. Потом Хокс ужалила его на Алливее, воспользовавшись замешательством, и тоже из-за меня. И вот — Кай замуровал себя в алмазы, только чтобы я вернулась домой. Семь лет знакомства — и смерть, смерть, смерть.
— Шрамы выведешь сегодня. Не обсуждается.
— Да, минори.
— В остальном нормально. Если назовут минори, дураки сами. Держи себя вот как сейчас. Говори на октавиаре, если хочется. Для Юфьелле и Миаша не будет участи хуже, чем стыдиться родных.
Солнце затормозило у горизонта. Закат пустился вспять, и луч выстрелил мне в лицо:
— Я могу остаться с детьми?
— А кому ещё нужда возиться с двумя семилетками? — возмутился Нулис, а я сжала коленки до синяков.
— В качестве прислуги? Я готова. Может быть, гувернантки? Я могу… — но минори перебил меня жестом.
— Через три дня ты вступишь в наследство и сможешь нанять в прислуги меня, — проворчал он. — А для гувернантки ты недостаточно всесторонне образованна. Скажем так, достаточно всесторонне недообразованна.
— За мной держат место в техническом университете, минори Иземберд. Завтра же я подам документы. На факультет мехатроники, на третий курс.
— Естественно подашь, кто будет чинить здесь всё, что раскурочит Юфьелле?
Сжатая ладонь вспотела и задрожала. Меня мутило от облегчения. И я впервые за много дней почувствовала голод. Голод до реальной надежды.
— На каких условиях вы позволите остаться — это мне всё равно. Да, а наследство… Я хочу отписать денежную его часть лаборатории исследования инкарнации. Доктор Изи вчера арендовал там закуток, в который поместил рубины Верманда и алмазы Кая. Но чтобы приняться за дело, нужны специалисты, разная техника…
— Всё у тебя?
Нулис занял кресло у стола наконец. Наши глаза оказались на одном уровне. Я кивнула. Наверное, настала пора перестать воспринимать всех вокруг с осторожностью кролика на равнине. Я кивнула ещё раз, готовая выслушать.
— Эмбер, у Кая и Вера на этом свете есть не только вы с доктором. Вообще-то я им дядька уже пятьсот лет с гаком! И, разумеется, уже перевёл необходимые суммы на счёт лаборатории на год вперёд. Не думаю, что шансы совсем на нуле, но стремятся к нему. Мы начнём с Верманда, потому что его рубины слишком потресканы, есть риск заражения. Перестань хлюпать! Ты аквадроу, а не можешь справиться со слезами.
— Да, минори Иземберд, простите.
— Так что там у тебя в руке?
Я показала алмаз размером с орешек, в центре которого сверкала красная капелька. Другие лежали в лаборатории. Тысяча двадцать три куска.
— Этот ни на что не повлияет, я забрала его с позволения доктора Изи. Просто мне так спокойнее.
С ним в руке мне не так больно было называть его имя. На ладони остались царапины.
— Ясно, — глухо ответил Нулис и перевёл взгляд на горы. — С моими внучатыми племянниками ты останешься как мать, потому что это правда, и потому что мать я не могу им нанять, в отличие от гувернёров. Даже если бы я захотел скрыть происхождение Юфи, дети уже зовут тебя так, незачем городить легенды.