Императора Эйдена я видела раньше только в учебниках истории. Признаться, теперь я удивилась, что портреты совсем его не приукрашивали, как это случалось с другими монархами. Голография его величества висела дезактивированная и готовая к работе. Яркость убирали с началом тестов, а пока… Нет, не мог быть живой человек настолько совершенен. Резкий или утончённый, жёсткий или гибкий только там, где точно необходимо. Даже Инфер показался бы свалочной пескумбрией на его фоне.
— Просто он синтетический, — буркнула Пенелопа шёпотом и оторвалась от мёртвых зелёных глаз, только когда её одёрнул Крус.
Как только в комнату вошла Самина, яркость голографии императора автоматически сбросили до нуля. С императрицей пришла Ри, ведущий кибернетик. Я боролась с желанием потрогать реальную конвисферу в скромном платье миди и с волосами цвета чахлой мыши. Но это было бы неприлично. Ри, больше похожая на книжного червя, чем на кибернетика, подвела нас к газовому подиуму, где на треноге стоял бикс. Внутри стерильного ящика блестели зелёные камни. Ри пояснила тоном музеолога:
— Тело разорвали изумруды. В центре каждого кристалла можно увидеть деталь механизма императора. Мы сохранили их на всякий случай, но случай пока не представился.
— М-м, — промычал Крус. — Эта болванка своё отслужила.
— Простите, что?
— Если вы ждали шкурную фею, то вот она я, — он протянул Ри открытую ладонь с мелкой монеткой.
— Простите, кто?
— Дети эзеров высушивают оболочку личинки, когда линяют в имаго. За ней приходит шкурная фея, — он изобразил кавычки, — и оставляет пять зерпий, понимаете?
— Нет.
— В общем, можно выбрасывать старое тело его величества. Вы же теперь работаете с голографическим аватаром Эйдена, так?
— Совершенно верно, — кивнула Ри. — Для создания высокоэнергетической конвисферы ещё рано, на этапе тестов она только перегружает систему. Если когда-нибудь получится привести императора в сознание, мы загрузим его лучшую копию в новое тело.
— Хоть в консервную банку, это уже после меня, — улыбнулся Крус. — Могу я переодеться?
Он тронул одну из вестул на шее, и чёрный фрак гробовщика сменила униформа кракер-кодера: серый свитер, в который поместилась бы вся его кафедра, и брюки со стопроцентным попаданием в грубое определение «портки». Пенелопа нервно почесала глаза. Я свои закатила.
— Это помещение не подходит, — обвёл комнату Крус, другой рукой поддёрнув портки. Мне показалось, что Ри замерцала:
— Здесь лучшая лаборатория кибернетики в империи. В туманности. Во вселенной.
— Мне обещали час. Только один час, но в это время абсолютно всё будет по-моему. Повторяю: это помещение не подходит. Мы перенесём тестирование в пси-блок.
— Но он откалиброван исключительно для людей.
— Это лучший способ выловить и показать то, что вы не умеете видеть. Мы то есть, мы все не умеем. И главное, там ничего нельзя скрыть.
Самина не стала спорить и приказала перенести криостат с темпоральным кристаллом в пси-блок. Она, очевидно, была готова испробовать всё, даже если бы Крус заявил, что тестировать императора нужно в центре нейтронной звезды. В коридорах мне пришлось ступать по минипортам, которые я до этого старательно избегала, боясь потерять равновесие или выскочить не там. Но отстать и заблудиться было ещё страшнее. На самом деле всё оказалось проще простого. Словно в компьютерной игре или симуляции, когда с касанием сенсора декорации сменяли одна другую. Я быстро привыкла, едва представила, что мне это снится.
В пси-блоке были грязно-белые стены без окон и безликий пол. Это означало нулевое, бессознательное состояние испытуемого. Комната прощупывала чувства насквозь, а не читала мысли. Обнажала бессознательное, чтобы найти сознание. Присутствовавшим людям пришлось проглотить специальную капсулу наблюдателя, чтобы пси-блок игнорировал нас и сосредоточился на Эйдене. Крус засучил рукава и обратился к робопсихологу, серьёзному и симпатичному ибрионцу Грекху.
— Прежде, чем загружать в него данные с керамоцисты, мне нужно знать, чего он стоит без них. Так сказать, голый. Какой у вас самый провальный тест, Есс? На пассивную агрессию? Иронию? Концептуальное творчество?
— Что вы, до этого ещё далеко, — без тени смущения отвечал Грекх. — Самый провальный сейчас — на интуитивную грамматику.
— Да вы что. А он у вас хоть с капчей справляется?