— Нет.
— Нет — не понимаете, или нет — нельзя другого напарника?
— Нет и нет.
Сборка глоустера после контроля требовала внимания, и Бритц уделил стволу все сто процентов. Он, впрочем, чувствовал, что стажёры так просто не уймутся, не для того их пять лет учили настойчивости.
— Раухкомиссар Бритц, — с трескучей ноткой отважился Сетт, — ведь согласно психолого-педагогической рекомендации, напарники должны подходить друг другу. А Ханья…
— Забудьте всё, чему вас учили в академии, и так далее.
— Но вы же сами преподаёте психологию в академии, и…
— Только потому, что за это мне дают рабов.
— В смысле, рабов? — брякнул Дью, всё это время разглядывавший триптих на стене раухкомиссара. — Рабство отменили сто лет назад.
— И разве это не прекрасно? — широко улыбнулся Бритц. — Через десять минут жду кофе. Ботулатте на чёрной вдове. С гранатовым пралине в кокосовом бисквите. Как принесёте — получите новые поручения. А заявление перепишите. Включите туда запрос на аноректальную манометрию. У вас острое стереотипическое воспаление предрассудочной железы.
Стажёры закрыли за собой дверь кабинета и застыли в коридоре, не зная, что и думать. Бежать за ботулатте и бисквитом, серьёзно? Сетт весь кипел, но, сам себя не помня, очутился у кофейного автомата. Дью рядом покупал проклятое пралине.
— Ну что, я гляжу, получили повышение?
Подпирая плечом стеллаж с картотекой, в коридоре стояла шчера в форме стажёра. Унтерпёс Ханья казалась совсем мелкой рядом с верзилой Дью.
— Альда Хокс над вами поглумилась, придурки. Нарочно послала вас к раухкомиссару Бритцу жаловаться на пауков.
— Да что ты темнишь, жучка? — огрызнулся Сетт. — Делаешь вид, что знаешь больше нашего?
— Вы только что из его кабинета, видели триптих на стене?
— Мы что, в музей туда ходили?
— А ещё метите в перквизиторы. Да вас с такой наблюдательностью даже в обычную полицию не возьмут.
— Ну, красные и чёрные мазки, стилизация под какой-то парный танец, — пожал плечами Дью.
— Танец, — фыркнула Ханья.
Шчера выбросила из комма в воздух голограммы старых журнальных статей. Фото на разворотах очертаниями повторяли фигуры из кабинета Бритца, но там был минимализм, а тут реальные исходные изображения, с которых рисовали триптих. У Сетта и Дью глаза на лоб полезли. Три журнала опубликовали с разного ракурса парочку без понятий о стыде и совести. Двое уединились на веранде плавучей виллы лидмейстера Риго Нагао. Остеклённый бортик запотел, хореографии такого «танца» можно было только позавидовать. Первая статья, на фото к которой лицо женщины закрывали тёмные волосы, бросалась восклицательными знаками:
«Эксклюзив!!! Умбрапсихолог академии перквизиторов Бритц проводит внеурочный семинар с неизвестной красоткой на закрытой вечеринке у лидмейстера!»
Второй журнал заполучил другое фото того же самого дрона. С этого ракурса, наоборот, в тени осталось лицо мужчины. Статья сыпала вопросами:
«Звезда мехатроники Эмбер Лау предпочитает эзеров? Кто этот окрылённый счастливчик? Они играли в рабыню и господина — или наоборот???»
Третьему журналу не повезло на лица, но даже это не смутило редактора:
«НЕИЗВЕСТНО КТО ЗАНЯТ ИЗВЕСТНО ЧЕМ! Подробности в следующем выпуске…»
Все три изображения были явно получены в одном месте и в одно время с разницей, может быть, в несколько минут. Теперь стажёры припомнили, что когда-то давно уже натыкались на эти статьи, но первой догадалась их совместить именно Ханья.
— И что? Миллионер перепихнулся со звездой, обычное дело. И это было лет… — Сетт пригляделся, — двадцать назад, вот: Риго Нагао назвали лидмейстером, а Бритца — просто умбрапсихологом академии. Сейчас он уже имени-то её не вспомнит.
— Видели, что у него на защитном экране комма? — подняла брови Ханья.
— Ну, допустим, фотка шиборга с последнего кубка, этого, как его, Визжайло, — опять напряг память Дью.
— А раухкомиссар у нас что, интересуется шиборгами? Может, он азартный болельщик, наш флегматичный Бритц? Или вот сегодня, например, финал кубка империи, и где будет раухкомиссар?
Тем вечером полиция и перквизиция Эксиполя планировали совместную операцию. Облаву на террориста Шушву Требуху. Кайнорт Бритц отвечал за то, чтобы прикрывать Альду Хокс. И заодно показывать стажёрам, как правильно сидеть за мусорными баками и не отсвечивать под ногами у спецназа. В общем, вечер у раухкомиссара обещал быть захватывающим.