Шёпот стих, блики потускнели и рассеялись. На мокрой ладони Альды блестел огранённый алмаз. Величиной с ноготок, асимметричный, размеченный шероховатыми линиями, которые и составляли программу текста.
— Поняла теперь, зачем Клубу ты? — сверлила меня Хокс.
— Кажется, вам нужна аквадроу на планете, покрытой льдом и снегами.
— Да. Сильная аквадроу вроде тебя. Только не надейся, что слиняешь, как только окажешься без ошейника. Клуб об этом позаботится, но все подробности позже.
— Но если мы разыщем сердце Зимары, меня освободят?
— Выживешь — и катись, пожалуйста. Когда мы сорвём джекпот, нам будет не до какой-то шчеры, — фыркнула Альда, и я ей, кажется, почти поверила. — Изи, препроводи Эмбер Лау в покои Загородного Палисада. Ей надлежит явиться на Маскараут Карнаболь завтра к вечеру. Поглядеть на этого… лорда-песца Зимары.
— Могу я попросить об одолжении?
— Нет.
Я понимала, что, если уж торговаться, то прямо сейчас. Пока Альда ошарашена письмом и явно нервничает.
— Если вам так важна победа, моя лояльность будет даже полезнее, чем мотивация.
— Разумно. И?
— Я прошу немногого. Пожалуйста, переведите в Загородный Палисад пациентов Эстрессу и Ка-Пчу.
Хокс закатила глаза, как показалось, с облегчением. Чего, она там вообразила, я потребую? Половину выигрыша? Или место в эзер-сейме? Полосатая Стерва мотнула головой, не то соглашаясь, не то поправляя чёлку, и вышла из отсека.
— Это было «я подумаю»? — уточнила я у Изи.
— Пойдём, Эмбер, поторопимся наверх. Тебя необходимо привести в… порядок, насколько он возможен с учётом обстоятельств.
В лифтовом холле к нам присоединился бдительный санитар: доктора Изи и впрямь не пускали наверх без сопровождения. Потом мы долго шли по кручёным ступеням. Изи поддерживал меня за локоть:
— Не удивляйся, если закружится голова: это переход на естественную гравитацию.
Имей я чуточку лучшие пространственное мышление и оценку по тригонометрии, увидела бы Загородный Палисад раньше и без конвоя. Но вряд ли успела бы его разглядеть. Дневной свет, белый и голубой, пронзал высокие окна от пола до потолка. А за ними валил снег. В воздухе, с непривычки для меня перенасыщенном кислородом, танцевали золотые былинки. В носу защипало. Верхний корпус Френа-Маньяны был совсем не похож на тюремную лечебницу, он напоминал ледяной дворец. Только лёд его был искусственный. Я коснулась гранёного угла на стене, отмечая редкий обожжённый мрамонт, и потрогала сверкающий оттенками синего хрусталь изящной колонны. Широкие холлы устилал матовый пол, похожий на замёрзшее речное русло. Голографические факелы горели внутри стен, оживляя полупрозрачный мрамонт мистическим свечением. Вдоль открытых балконов прогуливались караульные канизоиды: единственные твари, которые срывали пелену фантазии с хрустальных чертогов и напоминали о назначении этого места.
— Анфилада санаторных коридоров выходит в вестибюль, а выше по лестнице — парадный зал с галереями, — показывал доктор Изи, воодушевлённо болтая. — Там проходит Маскараут Карнаболь. Это всё лишь малая часть Френа-Маньяны. Тебя разместят в палате, или, как их тут принято называть, в рекреации. Эх-х… я бы и сам, признаться, не прочь чокнуться, чтобы сменить отсек 7 на Загородный Палисад. Но это место — для членов Клуба, их гостей и особенных пациентов.
Я не отвечала, поражённая переменой пространства, цвета, света и воздуха. Доктор решил, наверное, что я оробела от страха, потому что остановился и добавил, тронув меня за плечи:
— Здесь ничего и никого не бойся, Эмбер. Разве что канизоидов, их тут трое… Зато во Френа-Маньяне не принято пить кровь пациентов, — он усмехнулся. — В основном из-за трудновыводимых психотропных препаратов, а у тебя в частности — потому что теперь ты должна быть сильной, чтобы сыграть.
— Я буду.
В мрамонтовых колоннах белело отражение обтянутой истончившейся кожей шчеры, для резкой перемены в жизни которой больше подходило выражение не «с корабля на бал», а «из огня да в полымя».
Глава −28. Квахматы
— Подымайся, лорд-песец, — угрюмо пробасила Деус. — Ты сидишь на моей шапке.
— Я не сижу на твоей шапке.
Лимонная обезьянка бесцеремонно пошарила под задницей Бритца, потому что, уж коли кому-то вздумалось, что некто сидит на чём-нибудь ценном, только пальпация может снять подозрения. Но задница лорда-песца переполнилась такими заковырками и загвоздками, что для шапки там не нашлось даже кармашка. Прищур Деус поднял с насиженных мест всех остальных невиновных. Только Чивойт задрал копыто и безмятежно умывался. Примерно на середине переправы сквозь Тылтырдым в кротафалке стало жарко от непрерывного вращения бура. Лимонная обезьянка обмахивалась нубуковым капюшоном. Выйти было некуда. В морозильной камере расквартировалась Зая.