И тут Чивойт отрыгнул помпон. Красный помпон от шапки. Влажный и пожёванный.
— Если я перегреюсь до конца переправы, — осатанела Деус, — то выпотрошу этого безоарового ублюдка!
Кротафалк заскрежетал, от тряски кабина сцепилась со шнеками снаружи, и внутренности машины прокрутило полным кругом. Сырок и бардачопик посыпались на Кайнорта, тот задавил Фибру, Чивойт забодал Деус, а Нахель примял всех остальных.
— Застряли! — прозвенел Зеппе из глубин живой кучи.
Радары показали, что они в пещере, в самом центре кряжа. Сверху нависла гранитная глыба с вкраплениями мрамонта. Эта глыба и зажала кротафалк, как в тисках. Бур не справился с многократно обмороженным и обожжённым древним мрамонтом.
— А попробую-ка я глоустером, — Нахель выкарабкался из машины по остальным.
Деус вышла поискать льда. Фибра тем временем отрывал куски мрамонта от глыбы, которую обстреливал Нахель. Кайнорта тоже потянуло на воздух, он выпустил сателлюкс и включил подсветку на ошейнике Чивойта. Тот вёл себя смирно, чуя нутром, чью шапку съел. Он нежно вылизывал покрытые солью стены пещеры. И по мере утоления аппетита его шершавый язык обнажал древние петроглифы.
— Взгляни, тут ещё песцы! — Бритц окликнул Деус, но та вернула ему стекленеющий взгляд. Дело было дрянь, льда в каменном мешке не нашлось, и с минуты на минуту могла появиться Деа.
— Да, это… похоже, Зимара не предполагала, что мы обнаружим это здесь… Зафиксируй. Это может быть ключ. Я обдумаю.
Кайнорт обвёл пальцем воющих песцов справа.
— Вот это похоже на ракету, да? Кто-то прилетал на Зимару, а на прощание оставил древним нохтам… что-то. Что-то полезное.
— Что!
— Не нервничай, это же ты здесь умная. А я красивый. Понимаешь, у меня так само собой получается в любой паре.
— Ну что им могли оставить? Обратный адрес в спиральной галактике? Пантеон богов? Или, скорее уж, бестиарий, — бормотала Деус. — Мне одно покоя не даёт: если нохты абсолютно во всём видели песцов, как же они изображали самих песцов…
— Зачем им бестиарий? Тебе не пора в морозилку?
— Я в норме. Так случается, что даже у гениев просто нет идей.
Кайнорт успел лишь зафиксировать находку на комм, как стена с петроглифами вдруг поехала вдоль пещеры. В свете сателлюксов заблестела взвесь гранитного крошева, со свода посыпалась пыль. Рокот сотряс Тылтырдым. От глыбы над кротафалком отвалился здоровенный кусок. Они были свободны.
— Все в машину! — взбодрилась Деус. — Бритц!
— Подож…
— Внутрь залезай, пекловастика тебе в гульфик!
— Подожди.
Он направил сателлюкс вдоль ползучей стены. Ведь не просто так двигалась та её часть, где обнаружились песцы. В свете фонарика ползли слюдяные пласты с закорючками новых петроглифов.
— Это числа древних нохтов, — Деус задышала часто-часто, как возбуждённая борзая. — Огромные числа! Номера, они едут в обратном порядке.
— Похоже на вагоны.
— Поезд внутри Тылтырдыма? Не может быть! Представь, сколько места нужно для поезда длиной в полмиллиона вагонов? Это же диаметр Зимары!
Солёная стена с петроглифами оказалась не слюдяной, а металлической. Листы обшивки отгибались и снова ложились гладко, как на коже исполинской змеи.
— Оно дышит! — воскликнул Зеппе и, спрыгнув с подножки кротафалка, пошёл к вагонам, как под гипнозом. — Оно одичало и живёт здесь само по себе! Много, много тысяч лет…
Нахель и Фибра оттащили его назад. По пещере катились волны хлопающей стальной чешуи. Дисциплинированный Сырок юркнул в кротафалк по первому зову. А Чивойт бодался с поездом, упёрся в солёные камни, а рогами высекал искры из обшивки вагонов. Поезд топорщил шкуру, отбрасывал бранианскую кошку. Нахель уже был на подножке кротафалка, но соскочил и вернулся к стене. Ухватил Чивойта за рог, чтобы увести. Не тут-то было. Стальной лист прихлопнул другой рог и потащил Чивойта вместе с Нахелем вдоль пещеры. Фибра и Бритц уже бежали на подмогу. Втроём им удалось отжать чешую, и бранианскую кошку отшвырнуло от вагона.
Но Пшоллу зажало руку по самое плечо. Поезд проволок его до конца пещеры и там резко остановился.
Рокот стих. Стало слышно, как сыплется с потолка пещерный мусор, как шумно дышат семеро. Поезд уснул. Нахель застрял в ужасном положении: вагон вдавил его в полуразрушенную стену между металлом и камнем. Затиснул жука левым плечом по самую грудь. Но если бы не настало время поезду заснуть опять, Нахеля целиком раздробило бы о мрамонт. Его окутало дымом страха и хромосфена. Умный хром ещё сдерживал давление на тело. Но глянцевые надкрылья Нахеля уже растрескались. Из уголков рта выкипала пена. Фибра вдруг начал озираться: