— Вы не видели её в деле, Рейне, — пролепетала Хокс. — Не смотрите, что она такая помятая. На её счету наводнение, финалы боёв шиборгов и смерть двух минори. И почти удавшийся побег из бентоса.
— Спасибо, Альда. Подожди за дверью. А ты подойди… Эмбер. Сядь. Знаешь, что это?
На чёрных, белых, красных и зелёных клетках стояли фигуры. Битые небрежно валялись на столе. Партия подходила к концу.
— Квахматы. Квантовые шахматы. Слышала, но не играла.
— Их пришлось выдумать, чтобы человек снова мог обыгрывать машину. В шахматы добавили правила квантовой механики, элементы удачи и проницательности, свойственной только живым, чтобы игра стала практически непредсказуемой. Сними с неё ошейник, Йола.
— Извини, я не ослышался?
— Не ослышался.
Я устроилась в невесомом кресле. Йола Шулли расстегнул мой ошейник так осторожно, будто снимал его с крокодила. Рейне подвинул ко мне две пузатые чаши с грогом. Мне хотелось превратиться в чёрную вдову и бегать по потолку! Мне хотелось плеснуть кипятком в эти клятые веснушки! Мне хотелось… Но я просто нагрела грог. По краям напитка сплясали микроскопические пузырьки и растворились в сладком варфароме. Рейне пригубил и опять улыбнулся. Он хотел посмотреть, насколько я стала ненормальна в бентосе Френа-Маньяны. Или, скорее уж, умела ли вести себя так, чтобы казаться нормальной. Я умела. У меня был лучший учитель.
— Итак, коротко о правилах, — продолжал Ктырь. — Пешки соперников попарно квантово спутаны. Один ход делается сразу двумя пешками навстречу, своей и соперника. Новый ход за ним. Ладья, слон и конь могут совершить квантовый скачок с чёрно-белой на красно-зелёную половину или обратно, как сквозь кротовую нору, и оказаться точно на противоположной клетке. И наконец, каждый игрок имеет по три хода под прикрытием. Три раза соперник не увидит мой ход, пока не сделает свой.
— Это партия против Зимары? — догадалась я, кивнув на доску.
— Мы фантазируем. Йола — он недоволен, потому что играет белыми — предположил, что они начнут с пешки. Зимара пришлёт своего песца, ну а мы его гостеприимно встретим. Вперёд, Йола.
Йола сделал ход, левой рукой двинув белую пешку, а правой чёрную. Следующий ход был за чёрными.
— Глаза разбегаются, — потёр ладони Рейне. — Но нападать первым, не испытав противника, не зная его темперамент и стиль, довольно глупо. Я обожаю провокации. Ловлю на живца. Это срывает маски.
Блеснув лукавыми хризолитами, он двинул чёрную пешку дальше, и белой ничего не оставалось, как повторить ход.
— Черёд за белыми, Йо. Как, по-твоему, поступит Зимара?
— Как её сумасшедшие распорядятся с теми из нас, кто встанет на пути шамахтона? Ты в самом деле это спросил, Рейне?
Йола широким жестом завёл руку над доской, съел чёрную пешку и поставил свою на её клетку. У меня ком встал в горле. Снежный ком, огромный, как в основании снежной бабы. Определённо, Рейне Ктырь был не против девчонки в команде, если её можно скормить, словно приманку.
Ктырь переменил позу в газовом кресле и расстегнул пуговку на воротнике.
— Ну что ж. Никто и не обещал, что выживут все. Это игра на большой куш. Н-да, на первый взгляд, мои дела неважные, — он снова застегнул пуговку. — Напомни, Йола, сколько ходов под прикрытием у меня осталось?
— Только один.
— Великолепно. Я использую ход под прикрытием. На Бране его называют ход Шрёдингера, был у них такой занимательный учёный.
Над квахматной доской возникла дымка, сквозь которую совершенно ничего нельзя было разглядеть. Рейне пояснил:
— Зимара чует, что творится на её планете. Она видит многое, но далеко не всё. Опасайтесь метеоспрутов, это её ноздри, бдите у чёрных озёр, там её глаза, и тогда вы её неприятно удивите. Эмбер, как, по-твоему, я распорядился прикрытием?
Я думала.
— Смелее, — подтолкнул Ктырь. — Ход уже сделан, а ты пока ни на чьей стороне.
— Я только полагаю, что вы не стали бы прятать что-нибудь очевидное. То, что могли бы сделать раньше. Например, шах ферзём на h8. Белым тогда следовало бы увести короля. Но куда именно?.. — Теперь и у меня разбегались глаза. — Любая клетка рядом с ним теперь может быть гибельной.