— Здесь собрался весь Клуб? — спросила я у Гриоика, пока он раскладывал прозрачные алливейские яблоки по ледяным фруктовницам.
— Нет. Первое правило «Зарытого клуба для тех, кто» — ни при каких обстоятельствах не собираться пошлым составом. П-о-л-н-ы-м составом.
— Тогда кто все эти, с хрустальными брошами?
— Впервые их вижу. Но вон тот важный ксилофон… то есть к-с-и-т из Бюро ЧИЗ.
— А почему снег сыплется, но в зале тепло?
— Прямо под нами природный ягодный реактор.
— Ядерный реактор?
— То есть да. В это время года он особенно активен, и стены Загородного Палисада обрастают мхами и лишениями, а в ледяных арках висят сталактиты и содомиты.
В ожидании лорда-песца, который должен был появиться точно к началу затмения, я бродила и разглядывала арки по краям зала. Колье царапало мне спину и незажившие татуировки. Серое платье означало прислугу или раба (по крайней мере, на Урьюи и на Бране), и со мной никто не заговаривал. Меня вообще не замечали, и мне это нравилось. В первой арке была выставка орудий для охоты за маньяками, но она не шла ни в какое сравнение с арматекой у Кая (ух, больно) дома. Гости восхищались ледяными фигурами выдающихся игроков Клуба. Среди них были знакомые фамилии и не очень: Ктырь, Бритц, Шулли. Чиканутый Димус, на вид оправдывавший кличку. И какой-то Кассиус Фокс, эзер-таракан. В хрустальные кирпичи были залиты трофейные головы сумасшедших. Я к ним подходить не стала. Не только потому, что мятые и размозжённые черепа наводили страх. А потому что под каждым третьим значилось колюще-режущее имя охотника. Рейне Ктырь и Йола, нежно поглаживая кирпичи, травили охотничьи байки, а я рассматривала чучела песцов в арке напротив. Первый был пушистый, белый с серыми подпалинами. Крупный, как сторожевой пёс. Бранианцы громко отметили сходство песца с их полярным волком. У другого чучела была вывернута морда, и брылы покрывали скальп на манер капюшона. Выглядело это паршиво, к тому же всю изнанку сплошь покрывали клыки. Подпись на языке метаксиэху гласила, что песцы Зимары, выворачивая кожу зубами наружу, защищали голову и шею в драке. Оставалось надеяться, что лорд-песец — это просто титул, а не вот такое чудище.
Я подошла к краю открытой площадки, на которой располагался зал. Вниз круто уходили ступени. Оттуда и должен был подняться главный гость. Кроме меня никому не хотелось заглядывать в эту бездну.
Подземный урановый реактор преобразил зиму и снаружи дворца. Ледяные гривы вокруг клиники подтаяли, серые камни позеленели. По камням, к которым примыкал парадный зал, спускалась горная речушка. Её блестящий водопад поймали в фонтан, чтобы украсить им праздник, а за водопадом пряталась техническая арка, где стоял гидриллиевый эмиттер. В небе висело белое солнце. Вихри метеоспрутов пересекали его ослепительный диск, ощупывали зал и рассыпались на беспорядочные лёгкие снежинки, таяли на плечах гостей.
Все угощения на Маскарауте Карнаболе были исключительно белых и голубых оттенков. Допускался синий в знак содружества с Браной. Чёрного избегали. Чёрный символизировал империю. Удивительно, подумала я, эзеры так стремились в неё попасть, а здесь этого не чувствовалось. Посуда для закусок была ледяная, а горячие блюда подавали на хрустале. Я не ела почти сутки. Но у стола паслись ненасытные Альда и Йола, а один только вид тех, кто мучил меня на гломериде, вызывал дурноту. Спину осыпала гусиная кожа, то ли от голода, а может, от страха. Бриллиантовое колье тяжелело с каждым выдохом.
Тень луны откусила от солнца, и со стороны обрыва в зал прорвался мороз. Снежное щупальце метеоспрута разметало гостей, рассыпало хрусталь и покатило стекло по льду.
— Лорд-песец Зимары! — пронеслось по устам и смешалось с воем вьюги.
Кто-то поднимался по крутой лестнице. Альда Хокс хрустела суставами пальцев на весь зал. Ноги обдало снегом: Рейне открыл портал в гидриллиевом барьере.
Мужчины играли желваками или закусили посеревшие губы, а дамы сжимали полы кашемировых платьев и края портьер, будто метель, запустив в зал свои щупальца, могла унести кого-нибудь вниз по лестнице. Гриоик исчез с глаз долой. Йола держался молодцом, но и он переступил с ноги на ногу и незаметно встал ближе к Альде, отгораживаясь от гостя краешком стола. А я спряталась в арку за фонтаном. Звук водопада меня успокаивал, и в нём не слышно было, как стучат зубы.
Солнце съело наполовину. Из бездны полетели клубы колючих снежинок. А за ними поднялась фигура в стёганой военной парке с меховым капюшоном. Фигура выдохнула тёплый клубок тумана с мороза. Естественный свет гас, и тем сильнее в зале разгорались знакомые глаза.