— Эмбер, Йола безумен, Зимара ещё безумнее! Эмбер, у меня… — он вздохнул и зарылся лицом в одеяло под моим подбородком, — … нет уже сил спорить… — глухо пожаловалось одеяло.
— Кай, я всех на свете переживу. Выбираться из дерьма — моё проклятие, которое пригодится и здесь. Кай, дорога к детям ведёт из Клуба. Я выйду с тобой на связь, я найду способ.
— Ненавижу, когда я против, а ты права. Потому что… — подавленный утробный зевок, — ты вечно права насчёт самого паршивого. Тогда запомни: шамахтон шпионит за мной, когда идёт снег.
— Ладно. Чёрт, это… многое проясняет.
Чувствуя, что триста секунд подошли к концу, я отстранилась ровно настолько, чтобы Кайнорт принял удобную позу для сна. Он повернулся на живот и устроился так уютно, что я зевнула. Но я обещала караулить рассвет. Других будильников у нас не было. Моя ладонь покоилась у него на плече, тёплом и твёрдом. Я забралась под белый хлопок его воротника и погладила спину. Кожа эзера под подушечками моих пальцев покрывалась мурашками. Это был забавный, кристально честный комплимент. И я никогда не ощущала себя сильнее, чем теперь, отдавая ему весь свой свет и воздух. Я поглощала его всеми органами чувств: слушая запах кожи и слизывая цвет дыхания. Лопатку Бритца наискосок пересекал ледяной шрам. Ещё два полосовали рёбра. На ощупь они были холодные, скользкие. И не могли не болеть, не мучить. Крушение дорого обошлось.
— Да, кстати, — пробормотал Кай в подушку уже на эзерглёссе. — Я надеюсь, что нам не придётся драться, но если вдруг, то… вживаясь в роль убийцы минори… не могла бы ты быть… поосторожнее?
— Разумеется, — встревожилась я.
— Из-за этих игледяных… жил… я не могу инкарнировать.
— Что⁈
— И превращ-щ… — и коварно заснул.
Дыхание его стало совсем неслышным. Кайнорт спал мирно, как снежный барс, а у меня глаза от новостей пучились. В комнате было холодно. По плинтусам, как тараканы, шуршали боты-шпайки. Я подвинулась ближе, спрятав руки под животом Кая и касаясь носом его тёплого плеча. И заплакала. По нему, по детям. Я же не могла, пока он не уснул. Потому что, когда один обнажает страх и боль, другому нужно держаться. И теперь настала моя очередь.
За час до рассвета мы стояли на балконе: я в белом одеяле, Кай в ядовитом похмелье. Двое в кромешной ледяной тьме. Он целовал меня без всякой предосторожности (сумасшедший), но мои хелицеры, выскочив напрасно, лишь забирались ему в волосы. Потом я перекатилась за перила в облике чёрной вдовы, а он выпустил крылья. Мы возвращались в исходную позицию, на разные клетки.
Глава −31. Песцоворот
— До воланера сто метров, — сказал Йола. — Через три секунды я начну стрелять. Бегом. Бегом, я говорю! Раз!.. Два!..
Минори знал толк в командообразовании. Хороший был утренний брифинг, и напутствия занимательные. Йола стоял у чёрного выхода Френа-Маньяны, куда меня приволокли неделю назад. Задумчиво пощипывал бородку ухоженными ногтями, пыжил густую шмелиную шубу сквозь бушлат. А рядом сидели Струп и Падль. Гадкий и ещё гаже. Первыми припустили я и Эстресса. Я — потому что знала цену промедлению, а Эстрессу подожгло армейским рефлексом, как фитиль. Никто ещё толком не успел подивиться друг другу в составе команды, как все уже прыснули от одного вида глоустера. Почти все.
— В самом деле? — остолбенела Дъяблокова и поймала пулю в живот.
Ка-Пча, сообразивший наконец, что это не шутка, рванул и перегнал нас на полпути. Еклер оказался на удивление прытким, хотя на бегу придерживал ушные болты и даже успевал скрипеть, когда метал острые коленки. Эстресса толкнула меня в плечо:
— Прикрой нас!
Ошейник Йола снял за минуту до выхода. Я очнулась и взметнула снег позади нас, с ходу обмораживая комки до градин. Жаль, нельзя было вскипятить засранца! Миаш и Юфи зависели от его милости. Йола уклонился от крупных ледышек, но стал мазать. Пули взлохматили вьюгу рядом со мной, одна угодила Ка-Пче пониже спины. Он упал. В тумане позади него барахтались канизоиды. Мы с Эстрессой уже запрыгивали на подножку воланера, но вернулись не сговариваясь. Еклер поднимался самостоятельно и тряс головой:
— Это не… — он потёр зад и охнул. — Да они из снега! Он нас снежками обстреливает!
Последней в воланер запрыгнула Дъяблокова. Она держалась за живот, стеная и сгибаясь пополам. Повезло, что графоманку не пристрелили насмерть, но я была не рада, что она в команде. Я опустила полог метели и града. В моих интересах было вести себя хорошо, иначе Йола мигом нацепил бы ошейник обратно.