' Я знаю. Я видела, к чему это может привести '.
' Может привести, а может и нет '.
На память пришёл Джио. Смертный, блуждающий на дне разврата и разложения.
' Всё не так страшно ', — грустно улыбнулась я.
' Нельзя, чтобы Йола знал, — зашептал Изи ещё строже. — Используй диануклиды, когда сама почувствуешь, что оно того стоит. И до тех пор, пока оно… стоит того '.
' Спасибо. Доктор Изи… — замялась я. — Вы рассказывали о шчере, из-за которой потеряли лицензию. А не помните, из какого города была ваша пациентка? '
' Не помню, — виновато улыбнулся доктор. — Я же был пьян, как пчела в дымаре. Но в последние дни та ночь отчего-то снова приходит и приходит на ум… Ты ищешь кого-то знакомого? '
«Н-нет. Но если оно стоило того, чтобы забыть, — забудьте, доктор».
Дрёма растворилась моментально. Первыми, почуяв неладное, встрепенулись канизоиды. Подобрались, навострили уши. Их локаторы уловили нечто в пурге: задолго до радаров воланера. Планетолёт пробивался сквозь метель и низкие облака. Я повертела головой, не понимая, где летим. Иллюминаторы ослепли от снега. Йола переключал экраны с режима на режим и едва носом не проткнул голограмму анализа сигнального спектра:
— Засёк всплеск в белом шуме снаружи, система интерпретирует как выстрел. Ка-Пча, ты мне нужен! — позвал он. — Сядь к управлению.
— Вряд ли воланер засёк пук из крименгана, у них там что, система ПВО? — перекричала вопли зуммеров Эстресса.
Йола предпочёл не расслышать. Тем временем Еклер перебрался в кресло второго пилота. Обычно воланер управлялся в две руки, но в случае нападения автоматика прощалась с пассажирами и желала им приятного полёта. Ремни безопасности скрутили нам животы и плечи. Йола, вручную направляя радары, обыскал весь склон кряжа внизу, но так и не обнаружил источник сигнала. Новых выстрелов мы не засекли.
— Перестрахуемся, — решил Йола. — Сядем на склоне повыше, а к озеру спустимся пеш…
Только я мысленно отдала ему должное за то, что трудится разъяснять «ручным упырям», каков план господина-марионеточника, как в ноги ударило. Пол затрещал, по экранам, вытесняя одна другую, запрыгали строчки:
«Повреждение шасси».
«Повреждение обшивки фюзеляжа снизу».
— Дъяблокова, ты и себя вычеркнула? — Эстресса держалась молодцом, но другие — явно нет. Уж я-то точно. Прожив семь лет в перипетиях злоключений, лично я могла похвастать только внешним спокойствием. Как палочник, который притворяется дубом.
«Повреждение швартовых гравитации», — продолжал воланер.
Он накренился вперёд, а мы повисли на ремнях. Ощущение катастрофы подпалила досадная мысль, что я не сходила в туалет перед отправлением. А ремни жали!.. Под ногами опять шаркнуло, и под оглушительный ш-ш-шорох, ш-ш-шёпот, ш-ш-шелест ремни отпустили нас, и вся команда взлетела к середине кабины. Запустилась аварийная антигравитация. А через миг —
УДАР потряс воланер.
Все смешались в воздухе между креслами и потолком. Воланер швырнуло в каньон и кидало там из стороны в сторону, как в гигантском жёлобе для бобслея. Падль беспомощно размахивал лапами в невесомости, вертел хвостом, как пропеллером. Струп ухватился зубами за куртку Эстрессы и прикусил ей кожу. Шлепки кислотной слюны прожигали всё вокруг. Ка-Пча растерял ушные болты и ловил их, лавируя в хаосе чужих рук, ног, хвостов и брыл. Один Йола, для которого это был всё-таки не первый аварийный казус, сумел вернуться к управлению из кучи-малы. Впереди прояснилось, когда воланер ненадолго вынырнул из одной пурги в другую.
— Озеро впереди! — воскликнул Йола, насилуя системы торможения.
Ка-Пча поднял руку, если так можно было выразиться, потому что парня крутило по часовой стрелке без остановки.
— Чего тебе, Еклер⁈
— Минори Шулли, а каковы перспективы провалиться в свете потенциального веса воланера при пересчёте на силу удара с учётом средней толщины льда в это время года на данной широте?
— Спасибо за вопрос!
Несколько часов до
— Разряд, — мрачно скомандовала Деус, не вынимая головы из морозилки.
Сырок, обученный навыкам сердечно-лёгочной реанимации, прыгнул на грудь Нахелю. Тот не подавал признаков жизни.
— Разряд… — повторила Деус без энтузиазма.
Сырок прыгнул опять. Он делал непрямой массаж сердца: грациозно и элегантно, точно как лисы ныряют в снег за мышами. Снова и снова безрезультатно. Они ждали возвращения Кайнорта, чтобы спуститься к чёрному озеру у подножья Тылтырдыма. Эзер обещал прийти к полуночи, но давно наступил рассвет, а лорд-песец не появился и не отвечал на сообщения. Ленивое солнце в их широте вставало поздно, световой день брезжил едва ли часов шесть. Игра началась, а у них была только одна часть загадки. Даже Зая сочувствовала и молчала, изредка посылая Фибре воздушный поцелуй.