— Это не просто разлом. Здесь пролегает граница литосферных плит. Можно коснуться сразу двух континентов: Декстылбайя и Синистылбая.
— А где вход в Место? — спросила я.
— Идите за мной дальше в трещину. Там, правда, придётся двигаться боком. Нохты имели узкие плечи без ключиц. Как у псовых.
— Как у песцов, — прошептала Дъяблокова.
Трещина продолжала уводить нас вниз, воздух потеплел, но сквозняк свистел тем пронзительнее, чем уже становился проход. Ка-Пче и Йоле действительно пришлось пробираться боком. Сателлюксы весело юлили чехардой. Как вдруг один за другим погасли. От внезапной вспышки темноты Струп и Падль заскулили.
— Да ч-чёрт бы побрал эти лампочки, — выругался Йола в кромешной тьме и зажёг тактический фонарь на стволе глоустера.
— Вы сказали, и в прошлый раз у вас сателлюкс погас? — деликатно уточнил Еклер.
— Эти светлячки слишком чувствительны к магнитным переломам. Немудрено, что на стыке тектоники они то заглохнут, то померкнут. Всем активировать тактические фонари. Мы у самого входа.
Наши крименганы тоже были оснащены подсветкой цели. Йола притормозил и обернулся, будто вспомнил о чём-то важном.
— Эмбер, здесь почти нет снега, и кто знает, как обстоят дела там внутри. Наколи льда и носи с собой. Мало ли что… Эй, остальных тоже касается! Запаситесь льдом на случай перезарядки крименганов.
— Смотрите! — удивилась Дъяблокова. — Сателлюкс вернулся. Горит!
Сателлюкс подсвечивал нам как ни в чём не бывало. Второй так и пропал. Мы набрали голубых и кремовых осколков в набедренные чехольчики и двинулись к чёрному зеву Места. Сателлюкс погас на самом пороге.
— Опять, — мрачно пробормотала Эстресса.
Подсвечивая крименганами, мы приближались к черноте впереди. Издалека вход в Место казался краем планеты, выходом в никуда. Словно ещё несколько шагов — и шедший первым Йола канет в абсолют. Лучам тактических фонарей никак не удавалось высветить в дыре хоть что-то: порог, дверь, какой-нибудь объём. Я невольно притормозила. Дъяблокова сзади запнулась. Мы не заметили, как Йола исчез в темноте и прикрикнул оттуда:
— Сюда! Нужна ваша помощь.
Один за другим, мы гуськом окунулись в ничто.
— Да зажгите же фонари, ну же, мой барахлит!
— Э… минори Шулли, у меня тоже барахлит, — доложил Ка-Пча.
— И у меня, — Дъяблокова пощёлкала переключателем, чтобы мы убедились.
Темнота в Месте была неописуемой густоты, и, обернувшись назад, мы не увидели даже слабого света утренних сумерек, который заливал трещину снаружи.
— Если хотите мнение вояки, — подала голос Эстресса, — мне это не нравится.
— Если хотите мнение автора, мне тоже. Это избито ещё в двадцатом веке — лезть туда, где темнота и разные аномалии. Давайте вернёмся?
— Впервые согласна с графома… а-а-а, чёрт, меня кто-то лизнул!
— Тяф!
— Тихо! — рявкнул Йола, и Дъяблокова с Эстрессой застонали от разряда электрошокера. — Переведите визоры шлема в режим инфракрасного излучения и ультразвука. Приборы ночного видения почему-то не действуют. Струп и Падль! Вам свет вообще не обязателен. Обнюхайте здесь всё, составьте карту Места. Если обнаружите вход в штольню или замурованные камеры, сообщите незамедлительно.
— Тяф!
— А у меня горит! — радостно доложил Еклер.
Мы вертелись вокруг себя в кромешной чернильнице и видели при помощи ультразвука, что Ка-Пча шевелится у какой-то колонны. Но света — обычного, «родного» фотонного излучения — нигде не было.
— Что у тебя горит, Ка-Пча, — фыркнул шмель, — боюсь спросить?
— Вы шутите, минори? Да вот же, тактический фонарь заработал. Я в каком-то круглом зале с манекеном.
— Издеваешься? Мы тебя видим! Ты в кромешной тьме.
— Нет. И сателлюкс, вот же он… светит. Тут чья-то статуя.
Мы шагнули на тепло его лица и голос — и действительно, наши фонари зажглись один за другим. С низкого сводчатого потолка свесились тусклые пыльные лампочки в форме востроносых капелек. Мы встали впятером в круге их слабого света у невысокого постамента. Перед нами высился худощавый гуманоид с бледно-серой коротковолосой шкурой и пушистой белой гривой от макушки до куцего хвоста. Йола тронул его и отпрянул:
— Это не статуя. Это мумия!