— Здесь ничего нет, — сказала темнота голосом Кайнорта. — Надо выходить к озеру.
Я схватила пустой воздух впереди. Бритц исчез так же тихо, как появился.
— Сырок! Сырок! — позвал другой голос. Женский. Бойкий, как у командира. — Он кого-то учуял!
На пришельцах была какая-то броня, которую не распознавали визоры. Через секунду темноту растерзали визги, лай и блеяние. Две горячие тушки вцепились во что-то… в кого-то! По траектории их возни и скачков я поняла, что им повстречался Струп.
«К выходу по стенке, живо!» — появилась надпись с внутренней стороны маски-черепа.
Бесноватые комки ухватили наших полузоидов за обе пасти и рычали в четыре глотки. Каждая тянула к себе. Я поднялась, нашарила стену и побежала. Сзади толкнули, врезаясь на скорости пули. Дъяблокова. Перевалилась через меня, как в чехарде, и пропала. Я поднялась… но потеряла стену, по которой ориентировалась. Расставила руки и, проклиная неуёмную икоту, превратилась в паука. Стало холодно. Но так можно было бежать прямо по потолку. Мне удалось преодолеть два глубоких провала арок, прежде чем раздался выстрел. Это палили в меня. От боли в кончике задней лапы я скукожилась, не удержалась на потолке и свалилась на свет, к постаменту с новым ледяным саркофагом. Это был ледяной параллелепипед. Поверхность иссекали асимметричные грани, будто это был не лёд, а дикий алмаз. Внутри стоял вмороженный нохт. Из-за него выскочила фигурка в блестящем бушлате.
— Бритц, они здесь!
Пачули Йолы сработали и обстреляли её — да и меня вдобавок. Я упала на корточки от ударов, но броня справилась. На бушлате фигурки вспыхнули ледяные трещины, и осколки её доспеха рассыпались на пол. Длиннорукая бестия с ярко-жёлтым хвостом и змеиным капюшоном отряхнулась и бросилась на меня. Экзохром на мне отразил два выстрела в упор, но я взвыла, почти теряя сознание. Крименган и мохнатая варежка, в которой его сжимали, были великоваты для миниатюрной руки. Бестия отбросила оружие и вытащила ледяную иглу. К своему ужасу, я не смогла её растопить. Я выстрелила из своего крименгана, но разряды только выбили новые осколки из диковинной брони противницы, а на их месте уже росли новые слои. Я увернулась от удара. Ледяная рапира оставила на полу щербину. Бестия умело управлялась с местным оружием. А за её спиной почивал древний нохт, который растопил бы свой саркофаг от стыда, если бы узнал, что с ним сделают спустя тысячелетия непреходящей славы. Диастимагия превратила глыбу в кубометр воды и обрушила на бестию. Сверху до кучи повалилась мокрая туша нохта. Но не успела я как следует приморозить противницу к полу, как она выплеснула в лужу чернила. Какой-то чёрный вязкий порошок.
И вода не послушалась.
Бестия разбила лёд, который успел сковать ей ноги, и вскочила. Её рапира не проткнула экзохром, но это было больно. В полном замешательстве я превращалась в паука и обратно, хватала, топтала противницу, но без экзохрома становилась уязвимой, и жёлтая бесовка успела трижды пустить в ход ледяную иглу. Только страх не давал прочувствовать всю боль от уколов, хотя одна нога моего имаго уже болталась на липочке. Гемолимфа и кровь мешались с тёмной лужей.
Я устала и отчаялась и шарахалась от мёртвого нохта и, обернувшись человеком, просто пнула девчонку промеж ног.
От хулиганской неожиданности она присела и покатилась на задницу, и тьма отрезала от бестии ровно половину. Вода силилась вскипеть, плеснуть — но сдавалась. Бестия подкрутила какой-то энкодер на поясе. Поверхность лужи зарябила, вокруг нохтова трупа прыгали в танцевальном консонансе тёмные бугорки. Я поняла. Она использовала водорастворимый ферромагнетик. Опять сцепившись, мы расстреливали друг друга в лицо, пока обе не остались без масок. Бестия макнула меня головой в лужу, и феррофлюид затёк в глаз. Пока я стенала и плевалась, противница пихала кончик рапиры в стык между затылочным и шейным лепестками экзохрома.
Я брыкнулась, и в ферромагнитную лужу рядом плюхнулась льдинка. И ещё одна. Только теперь, проморгавшись и вывернув шею, я заметила, что в кожистом капюшоне бестии было полным-полно снега. Как это я, бестолковая, не увидела сразу? Через секунду противница взвыла и сложила капюшон, но слишком поздно: её лимонные уши сварились в кипятке. Бестия забыла обо мне и завертелась на месте.
А меня за шкирку вытащили во мрак. Зажали мне рот. Я изловчилась вскинуть руку с крименганом за голову и выстрелить кому-то в лицо. Мне за шиворот полетели льдинки чужой брони. И поцелуй в затылок в ответ на выстрел.