— А это, Нахель, программа поощрительной мотивации персонала Карбо.
Они подошли к воронке, где в самом центре зияла червоточина, проделанная кротафалком. Дыра была, пожалуй, неглубока, но из-за дыма туда и заглянуть-то было страшно. Нахель тоже дымился от потрясения:
— Это авария? Почему? Откуда пар?
— Миссия «На курорт» завершена, это сработал крематор.
— Блазар задери, жаропрочная обшивка из карбонитрида гафния! Так кротафалк это… просто… гроб? — Нахель снимал и протирал очки, надевал, срывал и снова протирал. — Ты знал? Ты знал!
— Ну, не знал, — поправил Бритц. — Догадывался, пока Зая не рассказала о фалайнах.
— О ком? Об этих рыбах, что ли?
Деус поднималась из сугроба со стоном и кряхтением. Она шаталась, но взгляд уже прояснился.
— Китообразных, — бурчала она, вытряхивая снег и грязь из отверстий на голове. — Фалайны — единственные твари хуже эзеров. Есть негласный рейтинг рас-негодяев, где кситы на третьем месте, фалайны лидируют, а тараканы болтаются между. Пернатые дельфины базируют грязные производства в малопригодных для жизни мусорных мирках вроде Карбо. Используют клонов для чёрной работы, а потом — фьють, и в утиль. Этим объясняется и то, что Фибра считал метаксиэху родным языком.
— Клонов многие эксплуатируют, хоть это и незаконно, — возразил Нахель. — Но те клоны — упрощённые полузвери, и всё-таки даже они знают, чёрт возьми, что они рабы. А Фибра… такое изысканное враньё в голове не укладывается.
Деус пожала плечами. Жук помолчал, переваривая, а потом выругался, да так, что напомнил Кайнорту прежнего Нахеля. Пришёл ли жук в себя на самом деле, или Бритцу только так казалось, потому что он слишком этого хотел, проверить было невозможно. Разве что спровоцировать, но Кайнорту уже надоело, что в последнее время его то и дело лупят почём зря. Нахеля поцеловал шамахтон. Никакие трепыхания не могли вырвать жука из ледяной паутины Зимары.
— А где Зеппе? — заволновалась Деус, оглядываясь. — Где он? Нахель, ты должен был его сторожить! Эй, Нахель!
— Ты не помнишь? Он потерялся в Месте.
— Так он погиб⁈
— Надеюсь, нет, — сказал Бритц.
— Они его забрали? Абляция! Он же выдаст им и наш глезоглиф, и петроглиф из туннеля.
— Надеюсь, да.
— Ты это что имеешь в виду?
— Понимаешь, Деус, когда злодей неопытен в экзекуции, он перегибает палку. Йола не палач. Он просто сплющит ведро с головой старика, а потом пожалеет. Я дал Зеппе кое-какой совет.
— Какой совет?
— Полезный. А нам нужно позаботиться об укрытии и передохнуть.
Деус посмотрела на него недоверчиво и плюхнулась в сугроб. На морозе кристаллизовались и стали почти осязаемы её переживания о том, что это она должна была найти Зеппе. А вместо этого потеряла голову и чудила, пока её саму не пришлось спасать.
— Укрытие я обеспечу, — сказала она, доставая из ранца непарный валенок и натягивая на сырой носок.
Сырок и Чивойт ловили пекловастиков на берегу, а Деус достала гидриллиевые кристаллы-октаэдры и бросила на снег. Направила на них самодельный эмиттер, который Кайнорт прежде принял за замысловатый крименган, и снег вздулся плотными куполами. С виду они напоминали обычные сугробы, разве что чересчур правильные. Но если не знать, что искать, ни за что не зацепишься взглядом. Это были их палатки на первое время. Нахель, Деус и Бритц забрались в одну и очень скоро согрели её дыханием. Это было дикое, но сносное убежище. Звери притащили букет пекловастиков, Деус побросала их в герметичные пакеты со снегом, завязала и хорошенько ударила оземь. В пакетах грохнуло, и они превратились в долгоиграющие грелки.
— Я поразмыслила над спиралью с лисичками, — Деус скукожилась на куче грелок и дышала в ладони, — и уверена, что нужно двигаться на северный полюс. Жаль, новый глезоглиф уничтожен. Но бьюсь об заклад, там на схеме полярное сияние.
Кайнорт молча передал ей картинку на комм.
Деус удивлённо дёрнула бровью, но всё равно хмыкнула, намекая, что тот рисуется и много о себе мнит.
— Значит, успел. А ты хорош. Беру назад слова насчёт бестолочи и кудрявой петрушки.
— Полярное сияние? Точно?
— Да чтоб мне пыхлёбки из полымяса никогда не отведать. М-да, ха-ха, ставка так себе, но ведь в нашем распоряжении только половина загадки.
— Тогда полюс, — пробормотал Бритц, водя пальцем по спирали из двадцати пяти лисичек. — Пересядем на кинежанс Зеппе. Стой! Не прямо сейчас.
— Почему? — возмутился Нахель. — А теперь что? Будем просто так сидеть до вечера?
— Лежать, Нахель. Мы будем спать. Просто спать, потому что в наших мышцах не оплачено электричество, нами отдраили полы в катакомбах, а снежные блохи выпили из меня крови больше, чем Маррада.