— Какой-нибудь из недобитых психов. Их тут много осталось с последней игры. Будь у нас боевой воланер, подстрелил бы голодранца с воздуха.
— Это не спортивно.
— Охоту маньяков на маньяков даже с натяжкой нельзя назвать спортом. Ого, минус тридцать пять! Однако… — он постучал по термометру, словно будь там минус двадцать пять, это объяснило бы голого живчика в сугробе.
Яма у подножья Бос Курлыка действительно напоминала алмазный прииск. Йола облетел воронку по периметру спирали, ступень за ступенью, но не приметил ничего даже близко похожего на тайник. Впереди воланера по серпантину на дно мчались тысячелапые, тысячеухие кучи песцов с вывернутыми зубастыми капюшонами. В центре воронки скопилось чёрное озеро, а склоны поднимались ступенчатым амфитеатром на такую высоту, что с поверхности озера виднелась только сахарная шапка на горе-помадке. На чёрном льду и сквозь него буйно росли хрустальные кусты, похожие на белых морских ежей. Острые ветки переплетались замысловатым тёрном. Я бы не удивилась, окажись они формой жизни, а не просто формой воды.
Настроение Йолы поправилось, когда он увидел своды низкого ледяного грота, который выдавался с краю озера в гущу игледяных ежей. Воланер сел прямо на кусты, переломав их нещадно. Первым выскочил Струп. Он был особенно шустёр и тих после выволочки Йолы за то, что упустил Зеппе и Ка-Пчу. Канизоидам поручили отпугивать шалых песцов, пока мы осматривали грот. Йола забирался в пасти сталактитов и сталагмитов в надежде проникнуть к сердцу Зимары, но раз за разом возвращался назад. На полу между ледяными тычками и колдобинами чернели вязкие лужицы. Худой недопёсок лизал бурые крапинки на стене. Завидев слюнявые оскалы Падля и Струпа, он прокатился на хвосте между моими ботинками и прыснул вон из грота. Через пару часов Йола взопрел, добросовестно ощупывая монолитные стены сверху донизу. Он уселся на груду камней, шлёпал ботинком по луже битума и непрерывно обновлял комм. Мне посчастливилось глянуть на экран из-за плеча Йолы. Тот гипнотизировал видео из комнаты, где Миаш и Юфи возились с Мультиком у запертой двери. Вид у них был хулиганский, из чего я осмелилась даже понадеяться, что дети открыли новый способ применения блесклявок. Йола резко обернулся, но я уже метнула взгляд в лужу:
— Что это такое чёрное?
— Нейробитум Зимары. Синаптический медиатор шамахтонской твари. Сочится из неё везде, где она только появляется. Доктор Кабошон считал, она выделяет его в избытке, чтобы обострить восприятие.
— Его можно потрогать?
— Если тебе неймётся сунуть пальцы в какую-нибудь гадость, — с раздражением убрал ногу из лужи эзер, — то вон там остались следы крови.
На стене, которую вылизывал песец, бурели ни с чем не сравнимые брызги. Такое складывалось впечатление, что Зимара здесь кого-то замучила. Впрочем, кого же ещё? Сюда упал Кайнорт и я, по всей вероятности, трогала его кровь. Так Зимара и приручила лорда-песца.
Ещё через час бесплодных поисков Йола швырнул предпоследний сателлюкс в лужу нейробитума, и я поняла, что настала пора заговорить о частицах. По пути на полюс я выводила закорючки на графическом планшете поверх схемы, которую изобразил Зеппе. Боялась я страшно. Каково это: перечеркнуть шесть часов полёта и три часа поиска? Зачесался нос, бровь задрожала. Но мариновать шмеля в этой воронке становилось опаснее с каждой минутой. Каковы его маркеры перехода от равновесия к извержению, я не знала. А рёбра болели ещё с того раза.
— Минори Шулли, — забормотала я, стуча зубами, — я вот тут вот пораскинула… ну так, не всерьёз… а что если есть версия чуточку элегантнее?
— Что? — подскочил он ко мне и ощерил шубу. — Что ты такое имеешь в виду? Что это не элементы? Не сияние? Не северный полюс?
— Я не утверждаю наверняка! Но на спираль из лисичек можно нанизать другую логику.
— Покажи! — он выдернул планшет из моих рук. — Логика, Лау, во вселенной одна-единственная!
— Я просто взглянула глубже, и… вот.
— Допустим. Но тогда на глезоглифах по-прежнему столкновение частиц, а где же его ещё тут взять, как не в полярном сиянии? Фу-ты! Это не значит, что сердце Зимары не здесь.
— Не значит, — была вынуждена согласиться я.
— Место-то отличное. И Деус мне тоже… — он прервался и облизнул верхнюю губу. — Я имею в виду, элементы или частицы элементов, какая разница?