Однажды у него спросили, как у него на личном, на что он ответил «прекрасно».
— И как её зовут? — Округлили глаза те, кто спрашивал.
— Кого — её? — Не понял он.
— Тогда — его? — Настал черёд удивляться остальным.
— Послушайте, — Начал он. — Во-первых, я не обязан ни перед кем отчитываться о своей личной жизни; во-вторых, что за стереотипное мышление? Кто вам сказал, что если я говорю «прекрасно», то это обязательно значит, что у меня кто-то есть? Конкретно лично для меня «прекрасно» означает, что я один, и это для меня прекрасно. Почему? Потому что свобода, потому что высыпаюсь, потому что никто не треплет мне нервы. А если будут все эти жёны и дети — всего вышеперечисленного не будет. Это для вас семья и брак — неоспоримые ценности, а вот для меня — нет. Почему я должен быть таким, как все? Почему я должен поступать, как все? Почему я должен жить, как все? У меня своя голова на плечах; стадному чувству не подвержен.
Отныне между ним и всеми ними — холодная война; зато он отстоял свою позицию, своё мнение, свою точку зрения. Они же не могут быть нейтральными, как он: не получилось сдружиться — теперь тихо (а то, и открыто) недолюбливают.
«Смотри-ка, не поздоровался; смотри-ка, не подал руки... Я обязан? Кто они все мне? Вот на Западе люди даже не знают, кто у них соседи; надо мне уехать туда!».
— Не идёшь на дискотеку? — Спросили у него однажды в школе.
— Нет. — Отрезал он.
— Почему?
— По кочану. Я не люблю танцы, я не умею танцевать и не хочу учиться им. Я нахожу все эти телодвижения странными и непонятными; я не нахожу в них ничего занятного. Ерунда какая-то...
— Ну, все же идут!
— Кто — все? — Смеясь (что для него была большая редкость), спросил он. — Я — не все, и таким, как все, не буду никогда. Я такой, какой я есть. А вы? Вы идёте туда только потому, что все идут? Инстинктивно, рефлекторно? Все будут прыгать со скалы в пропасть — вы тоже прыгнете? Как мне надоела эта усредниловка, эта совковая уравниловка...
Физическая культура была самым ненавистным (помимо скучной «цифры-цифры» алгебры); так и просидел всё время на скамейке, пока все остальные играли с мячом.
— Ты так ничему и не научишься! — Журил физрук. — Даже пару раз подтянуться не можешь!
— Оно мне надо?! — Насмешливо ответствовал тот, к кому обращался тренер. — Зачем мне это? Я что, в мастера спорта собираюсь? Или о медали золотой мечтаю?
«Может, мне лень? «Президентские тесты»... А сам президент смог бы выполнить все эти упражнения? Прыгать через козла, прыгать в длину, пробежать стометровку за определённое время, или лезть на этот грёбаный канат? Который сто лет мне обос...ся. И вообще, у меня плоскостопие! Но врачи, видя это, зная также о том, что я в толстых очках, и что у меня на высоте темнеет в глазах, а при беге сильно колет левый бок и привкус крови во рту, всё равно пишут в медкнижке «здоров»...
Амёба, эгоист и ленивец проследовал на свой любимый диван, дабы разлечься на нём, как следует — вот, именно так; теперь уютно и комфортно, а это — самое главное. Он родился старым, он любит ничего не делать.
«Я не хотел рождаться. Если б я только знал, что я настолько буду несчастлив, что не смогу нигде приткнуться, найти себя в этом мире, то я бы никогда не родился! Я никогда не хотел проживать свою жизнь, как все эти люди — напротив, я всегда хотел быть сторонним наблюдателем. Я настолько плохой человек, что, когда смотрю телесериал, то искренне сопереживаю главным героям, всем этим персонажам; я держу кулаки вон за ту пару влюблённых из фильма, и мне так хочется, чтобы у них всё получилось! Но я чёрств к людям реальным; я боюсь их излишнего любопытства. Я боюсь, что они зададут мне такие вопросы, на которые я не смогу (или не захочу) найти ответ. Я боюсь, что люди чем-нибудь, как-нибудь обидят меня, ведь на самом деле я крайне раним...».
Время шло, и сказанное, брошенное однажды слово настолько уязвило, настолько задело юного, ещё тридцатидвухлетнего, но уже глубокого старика, что он ответил так:
— Не переживайте. Проблем со мной не будет. Хлопот я не доставлю.
С улыбкой на лице он поднялся на крышу дома — того самого многоэтажного дома, в котором жил. С улыбкой на лице он в последний раз вдохнул полной грудью, и сиганул вниз, раскрыв руки, точно крылья.
Некоторые люди уже рождаются старыми; они стары душой, а единственными друзьями считают Сумрак, Тишину и Покой.
В гостях у Сатаны
После того, как моё бренное тело затихло навсегда, моя душа спешно покинула этот скучный мир и очутилась в мире ином — возможно, лучшем из миров.
Я очутился, оказался в комнате, в которой, помимо меня, был ещё кто-то. Этот некто восседал на подобии трона и жестом пригласил меня подойти ближе — что я и сделал со смирением преданнейшего из рабов своего господина.