— Ты же свободный человек, — усмехнулся Микаэль. — Тебе же так сказал Годзилла.
Женщина отошла на несколько шагов и вдруг обернулась.
— Он еще придет, — сказала она с затаенным торжеством. — Он сотрет с лица земли ваши поганые города. И он освободит всех… даже вас.
— Он готовился долго. — Микаэль положил свой отчет на грубо отесанную столешницу. — Как минимум, два года. Во всяком случае, два года назад участники тренингов в корпорациях «Фуджи» и «Сименс» уже прошли инициацию первого уровня. После этого процесс пошел лавинообразно. Каждый коуч инициировал от десяти до двадцати человек. Каждый из этих двадцати — еще двоих. И так далее. За два года Годзилла обратил уже семьдесят пять тысяч сотрудников в семи крупнейших корпорациях Сити.
— И все это время вы работали с ним рядом, Микаэль, — в голосе кардинала слышалась непонятная ирония. — Вы же, кажется, были даже друзьями?
— К сожалению, — Аипман старался не смотреть на кардинала. Он чувствовал, как щеки его заливает краска стыда. — Я виноват, Ваше преосвященство. Но я постарался искупить свою вину. Я провел большую исследовательскую работу и теперь могу с высокой степенью вероятности предсказать, где Годзилла нанесет свой следующий удар. А следовательно, мы не только можем предотвратить ущерб, который планирует причинить Годзилла, но и вычислить его местонахождение. Постоянный контакт с несколькими десятками обращенных в каждой корпорации невозможен без устойчивых каналов связи. Даже программы шифрования, которые он использует, не смогут помочь ему, если мы будем отслеживать все его аватары…
Гроненфельд сделал нетерпеливый жест, и Аипман замолчал.
— Достаточно, — сказал кардинал. — Вы хорошо поработали, старший хабермас, но то, что вы сейчас предлагаете, лишнее. Мы не станем тратить ресурсы на поиски Годзиллы.
— Почему? — растерянно спросил Аипман. — Выдумаете…
— Вот именно. — Гроненфельд пододвинул отчет к себе и равнодушно перелистнул несколько страниц. — Я думаю. А тому, что делаете вы, хабермас, я даже затрудняюсь подобрать определение.
Он щелкнул длинными белыми пальцами, и из темноты за его спиной выступила высокая широкоплечая фигура.
— Нам не нужно искать Годзиллу, потому что Годзилла находится в этом кабинете. — Гроненфельд сплел пальцы в замок. — Бывший старший хабермас, а с сегодняшнего дня — избранный кардинал Конклава Борис Терновский.
— Ты?… — задохнулся Микаэль.
— Собственной персоной, — ухмыльнулся Борис. — Должен признаться, я получил большое удовольствие, прослушивая твои гневные послания. Что ты мне там обещал? Вырвать кадык? Переломать ребра? Если хочешь, можешь попробовать.
— Я не понимаю… — пробормотал Липман, умоляюще глядя на кардинала. — Это же Годзилла! Он же почти уничтожил Сити! Сколько миллиардов потеряли корпорации?
— Что-то около восемнадцати, — ответил кардинал. — На семь миллиардов больше, чем в прошлом году, когда Годзилла разгромил Рио. Но тогда Годзиллой был Стивен Лемке, а его потенциал значительно уступает способностям господина Терновского.
— Вы сами санкционировали уничтожение Сити? — Микаэль не верил своим ушам. — Но зачем?
Гроненфельд покачал головой.
— Я был лучшего мнения о ваших умственных способностях, старший хабермас. Вы что, не знали, что некоторые могущественные семьи в открытую выражали недовольство той ролью, которую играют философы в корпоративной политике? Не слышали о выступлении главы Дома Майкрософт, предложившем отменить закон об автоматическом предоставлении философам места в совете директоров любой крупной корпорации? Кое-кто стал сомневаться в целесообразности самого существования Службы интеллектуальной безопасности. Нас публично стали называть новой инквизицией.
И тут Аипман, наконец, понял.
— Значит, это была провокация? Вы хотели просто до смерти напугать хозяев корпораций?
— Ах, Микаэль, Микаэль. Стивен Аемке действительно ставил перед собой именно эту задачу. Но ваш друг Борис пошел гораздо дальше. Он понял, что Годзилла может быть не только пугалом, но и инструментом влияния. Кто, как не мы, кардиналы и хабермасы, знаем, как управлять сотнями тысяч офисных простецов? Чьих приказов они не смогут ослушаться?
— Я всего лишь разработал методику, — скромно сказал Борис. — А стратегию придумали вы, Ваше Преосвященство.
— Не надо лести, — скривился Гроненфельд. — Тем более теперь, когда мы равны, Ваше Преосвященство.
Аипман внезапно почувствовал себя лишним.
— А как же мое задание? — жалко проговорил он. — Поиск Годзиллы? Это была просто операция прикрытия? Чтобы никто не заподозрил Конклав?