Я стойко проигнорировал шпильку, направленную в мой адрес, и качнул головой.
— Мне крайне интересно твоё мнение, что ты думаешь на её счёт в связи с подписанным ею трёхгодичным контрактом с Императорской придворной головизионной студией.
Не припомню, чтобы в новостях сообщали нечто подобное. Впрочем, услышь я об этом, то всё равно не придал бы этому никакого значения.
— Ну и что в этом такого? Будет три года сниматься в их шоу. Разве это плохо для её карьеры? Не думаю, что она потеряла на этом контракте, не в рабство же её там обратят в самом деле? — я попытался отшутиться. О том, что рабом в Империи может стать только лицо, добровольно на оговорённый срок или пожизненно продающее себя в рабство, совершившее преступление либо неспособное содержать себя самостоятельно, мне было достоверно известно из курса лекций по раскритикованной Херминией сравнительной политологии.
— Чудесно! Я тоже рада, что она, используя подвернувшийся случай, обогатит свой творческий репертуар, отточит актёрское мастерство, а заодно преумножит и без того немалые капиталы. Ведь такое редкой красоты дарование, безусловно, заслуживает этого, как ты считаешь?
Я снова кивнул, тщетно пытаясь понять, к чему она клонит.
— Ты знаешь, сколько она зарабатывает в год?
— Нет, а это имеет какое-то значение?
— Абсолютно никакого, — с деланно невинным выражением лица Херминия развела руки в стороны. — Исключительно в справочных целях сообщу тебе, что её годовой доход составляет порядка сорока трёх — сорока четырёх миллионов кредитов. Договор с имперской студией на съёмки в очередном эпическом пеплуме, посвящённом периоду Раскола и началу становления нынешней династии, обещает довести размер её среднегодового заработка почти до астрономических чисел. Но ведь талант нельзя измерить деньгами. Правда?
Я утомился кивать в ответ и попросту уставился на неё.
— А что ты думаешь о Леонидасе Гарра?
— Тоже актёр? — вяло отреагировал я.
— Не совсем. — ответила Херминия. — Всего лишь учёный, один из многих. Его имя не на слуху, но, не исключено, что с его творениями тебе доводилось сталкиваться чаще, нежели чем с изображениями соблазнительной Келен Райт. В частности, он изобрёл энергетическую систему защиты «Пустынный Дервиш».
Доводилось ли мне с ними сталкиваться?! Да эти щиты были гордостью Военного Флота Федерации, заставляли трепетать наших врагов, сдерживая их агрессивные намерения и коварные планы. Я с благоговением изучал их действие, поражаясь человеческому гению, создавшему их. Имя изобретателя было мне доселе неизвестно. Как и все военные секреты, оно надёжно хранилось от посторонних ушей.
Не останавливаясь на достигнутом эффекте, Херминия продолжила.
— Его гонорары были поскромнее, чем у Келен Райт. Какие-то четыреста тысяч кредитов в год. Правда, совсем недавно он тоже подписал один весьма недурственный контракт с теми, кто смог по достоинству оценить его способности. Я бы назвала это взаимовыгодным договором во всех смыслах. Удачная находка для Империи.
— Это невозможно! — я дёрнулся так, что плечо пронзила нестерпимая острая боль, и стиснув зубы, ненадолго потерял дар речи.
— Ну почему же? Разве люди не равны между собой, не обладают одинаковыми правами и не вправе распоряжаться собственными талантами по своему усмотрению? Любой творец жаждет признания, славы и успеха. Гарра получил то, чего желал: ненаследуемый титул пэра Империи и пожизненный пенсион, превышающий актёрские гонорары Келен Райт. К его чести, следует заметить — всё это было для него не главным. Собственный исследовательский институт, вот что заставило его сделать окончательный выбор. Так что всё произошедшее с ним, несомненно, обогатит его талант.
— Это разные вещи. Это предательство! Он предал Родину! Такие поступки не измеряются деньгами.
— Весьма спорное заявление, но даже если и так, то почему бы не платить больше тем, кто этого действительно заслуживает? Или на твой взгляд, повтор заученных фраз, вымученные потуги изобразить искренние чувства и выставленный на потребу неразборчивой публики кусок обнажённой плоти, стоят больше?
— Это не имеет отношения к…
Херминия властно пресекла мои возражения, лишь слегка повысив голос.
— Всё имеет отношение! Всё, всегда и ко всему имеет отношение, иначе твои жизненные принципы лишь популистские лозунги, не имеющие ничего общего с действительной реальностью, а твои идеалы лишь вредная химера. И пока ты не отринешь навязанные тебе авторитарные стереотипы и не начнёшь хотя бы самостоятельно вдумываться, ты можешь не надеяться, что начнёшь когда-нибудь независимо думать. А сейчас, пожалуй, более не буду терзать тебя напрасными разговорами. Прости, Дэвид, но ты скучный собеседник. Одно ты не знаешь, другое не слышал и ещё очень многого не понимаешь. Ты ведь у нас узкий специалист. «Есть такая профессия?» — последние слова Херминия произнесла нарочито пафосным тоном, но в вопросительной интонации.