— К чему все эти измышления?
— Измышления говорите? — он уставился на меня своими холодными рыбьими глазами. — Как вы тогда поясните следующие факты. Во-первых, вы получили на редкость удачное ранение в плечо. Обычно такие раны довольно опасны и чреваты осложнениями вплоть до частичной потери двигательных функций конечности. Но вам повезло — артерии не задеты, нервные связки практически не повреждены, кровопотеря и та оказалась минимальна. К тому же, как выяснилось, за вами весьма неплохо ухаживали до той поры пока вы не сдались властям. Всё это счастливая случайность, не правда ли, Дэвид? Или может быть хорошо выполненный трюк для отвода глаз? Во-вторых, абсолютно не знакомое лицо доверяет вам, иначе говоря, первому встречному, совершенно секретную информацию, которой не обладает большая часть сотрудников БФБ? Наверное, вы обладаете редкостным умением, заставляющим собеседника проникаться к вам патологическим чувством доверия и выбалтывать не подлежащие разглашению сведения? В-третьих, вы охотно делитесь воспоминаниями. Достаточно полно и подробно описываете происшедшие события. Тем самым выказываете весьма похвальное и достойное настоящего патриота рвение. Только пользы от всех этих откровений нет совершенно никакой, ведь они не содержат ни капли истины. Известно ли вам, что на вашем чипе не имеется ни единого фрагмента записи, подтверждающего ваши слова?
Если на предыдущие вопросы мне было нечем сразу возразить, то аргумент на последний вопрос у меня был:
— Гражданская версия программного обеспечения не имеет подобных функциональных возможностей, а офицерская прошивка моего чипа не была активирована. При всём своём желании я не обладал ни программными ни техническими средствами для ведения записи.
Скользнувшая по его лицу усмешка придала ему сходство с хищной рыбой.
— А вашего желания и не требовалось. Чип каждого гражданина через неравные промежутки времени в самостоятельном порядке совершает выборочные записи, которые невозможно сфальсифицировать, затем архивирует их и хранит вплоть до момента передачи уполномоченным на то органам.
Ошарашенно я смотрел на него. Он говорил об этом так походя, что не оставалось ни малейших сомнений в том, что это является правдой. А как же поправки к Конституции и неприкосновенность частной жизни? Конечно же, мне не раз приходилось слышать различные скабрезности на тему того, что с «чипом ты никогда не одинок» или «хотите пошалить с любимой лишь вдвоём — делайте всё молча и не открывая глаз», но я всегда причислял подобные высказывания к образцам низкопробного юмора и не более. Также не всерьёз я относился и к жаргонным прозвищам. Сам частенько используя в обиходной речи вместо официального термина — персональный чип с общерегистрационным кодом, его сленговые названия «решётка» или «поводок», а то и того похлеще, но вовсе не задумываясь о том, что может скрываться под этими прозвищами на самом деле.
Следователь тем временем продолжал:
— Исходя из результатов проведённой экспертизы, ваш чип имеет следы стороннего вмешательства, которое могло быть осуществлено только специалистом высокой квалификации при наличии соответствующего оборудования. Подобное вмешательство осталось бы незаметным в ходе любой стандартной проверки. Также ваш отец является владельцем фирмы, получившей федеральный контракт на установку и обслуживание данного вида электронных устройств на вашей родной планете. Причём единственным, кому было предоставлено это право. Надо полагать, это ещё одно маленькое счастливое стечение обстоятельств?
Я не проронил ни слова, не зная, что и как правильно следует ему ответить, но он и не ожидал моего ответа.
— Всё что вы говорите, Дэвид, есть не что иное как одна большая ложь, но вскоре я получу от вас правду и чем быстрее вы сами расскажите её мне, тем лучше в итоге будет для вас. Вы ещё молоды, неопытны и я охотно поверю в то, что вас обманули или использовали «в тёмную», втянув в ненужные и опасные игры, которые неожиданно для вас самого привели к ужасной трагедии и гибели невинных людей. Но, так или иначе, по неведению или злому умыслу, их кровь на ваших руках. Поэтому заканчивайте лгать, Дэвид, мы знаем достаточно, и упорствуя, вы делаете хуже исключительно самому себе.
Собрав разбегающиеся мысли, я попытался противопоставить ему хотя бы что-то, задав встречный вопрос: