Под укрытием откидного трапа грузовоза нас поджидали двое конвойных. Об их принадлежности к членам экипажа челнока однозначно свидетельствовали нарукавные нашивки на комбинезонах, выполненные в виде стилизованных золотистых орбитальных колец, вращающихся вокруг безликой планеты земного типа. Эти мелкие детали одежды, по всей видимости, служили неотъемлемым атрибутом гордости владельцев, столь разительно отличающим их от «бескрылых» наземных собратьев, носящих на своих шевронах всего лишь расчерченное меридианами и параллелями схематичное изображение планетарного глобуса. Судя по тому с каким нескрываемым презрением и чувством превосходства, они взирали на сопровождавших нас «церберов», становилось ясно, что по здешним меркам их социальный статус котируется на порядок выше. Пусть даже и неофициально, но уж в их собственном внутрипонятийном табеле о рангах, наверняка. С ленцой подойдя к первому из стоящих во главе колонны заключённых, один из них нанёс ему резкий размашистый удар в живот, отчего тот дёрнулся и тут же низко согнулся чуть было не рухнув на землю. Однако конвойные не дали ему упасть, отработанным движением подхватили обмякшее тело и потащили его внутрь челнока. По пути несчастный комично подёргивал волочащимися по взлётной полосе ногами, но никому из нас не было смешно. «Первоходка» — раздался чей-то негромкий и безразличный комментарий впереди меня. Практически сразу, ненадолго нырнув в зев грузовоза, конвойщики вернулись и процесс повторился сызнова с той лишь разницей, что наученный горьким опытом своего неудачливого предшественника или же просто более умудрённый тюремной жизнью арестант до их приближения заранее успел принять согнутую в поясе позу, низко склонив голову и подняв загнутые назад руки, растопырив при этом пальцы, демонстрируя тем самым пустые ладони.
Его старание было оценено. Заслужив своим поступком одобрение, он избежал удара и поддерживаемый за запястья заломленных назад рук без лишней жестокости был препровождён в недра грузовоза. Его наглядный пример внушил всем оставшимся образец правильного поведения и далее погрузка проходила без каких-либо эксцессов.
Когда подошла моя очередь я в точности повторил все действия, приняв унизительную позу, и почувствовал, как чужие ладони несильно обхватили мои запястья. Пока меня вели в таком неудобном положении я всё боялся споткнуться, пытаясь приноровиться к шагу конвойных и нервно семеня ногами. К счастью, долго это не продлилось. Стоило нам взойти по трапу в тамбур, как меня тут же передали в руки других конвоиров. Охнув, я был вынужден резко выпрямиться в тот момент, когда мою левую руку сильно заломили за спину, а ворот робы перехватив, потянули назад. Направляемого таким образом меня погнали в открытый люк второго отсека. Я успел заметить, что один из люков уже задраен и открытыми остаются ещё четыре. В вытянутом помещении отсека находились два длинных ряда сидений с подлокотниками. Меня прогнали меж них по узенькому коридорчику почти в самый конец отсека, где по левому ряду уже сидел неполный десяток заключённых. Отправленный толчком в кресло, я, повинуясь команде, положил руки на подлокотники и электромеханические крепежи сомкнулись намертво, зафиксировав их.