Пока один из конвоиров занимался мною, второй не вмешиваясь надзирал за нами. Откинув по приказу голову на спинку кресла, я услышал, как мой ошейник со щелчком закрепился в изголовье и потянув меня назад ощутимо врезался в горло. Лишь ноги остались свободны, но сковать ещё и их было бы избыточной предосторожностью.
Не успел я освоиться со своим новым положением, как конвойные втащили следующего арестанта. Я косился в их сторону, будучи не в силах повернуть голову больше чем на двадцать — тридцать градусов. Моим соседом справа оказался крепкого вида мужчина лет тридцати с небольшим. Вёл он себя довольно спокойно, можно сказать, даже невозмутимо. Стоило конвойным закончить с ним и уйти за очередным заключённым, как он, чуть повернув голову в мою сторону, одним глазом посмотрел на меня и, кажется, подмигнув, шёпотом произнёс:
— Джордж Риган, но для друзей просто Джордж.
— Дэвид Брэнсон. Можно просто Дэвид, — помедлив, также тихо ответил я.
С очередным приходом конвоиров мы замолкли. Так, в перерывах между их появлениями и продолжалась наша осторожная, негромкая беседа.
— Кем ты был до всего этого, Дэвид? — Джордж сделал неопределённый иллюстрирующий его слова жест, поводя одними только пальцами пристёгнутой к подлокотнику левой руки.
— Пилот. Военный, — немного помолчав, я добавил. — Бывший.
— О, коллега! Майор Военно-Космического Флота Федерации. Бывший, — также через паузу и со значением добавил он.
— Лейтенант.
— Быстро же ты отлетался, друг!
Между нами повисла небольшая пауза. Чтобы заполнить её я принялся считать сидения в свободном ряду перед собой. Насколько позволяло мне боковое зрение я смог сосчитать с полной уверенностью до тридцати одного, но так как последние из видимых мною сидений были расположены достаточно близко к выходу, то нетрудно было предположить, что в ряду мест максимум тридцать пять или тридцать шесть. Стало быть, в каждом отсеке мест семьдесят или чуть более того. Всего пять отсеков. Однако… Я мысленно присвистнул. Если нам предстоит полная загрузка, то отлёт состоится ещё нескоро. И хотя дело вовсе не в том, что я куда-то спешил или торопился, просто длящееся ожидание в преддверии неясных и безрадостных перспектив не прибавляло мне душевного спокойствия.
По-своему расценив моё длительное молчание, Джордж ободряюще сказал:
— Не бойся Дэвид. Держись меня и не пропадёшь!
— Я и не боюсь. — солгал я.
— Ну и славно. Только дёргающийся глаз тебя выдаёт. — и уголки его рта криво поползли вверх, когда он сделал попытку улыбнуться.
— Правда? Я этого не чувствую, — сильно зажмурившись, а затем открыв глаза, я опять скосил их в его сторону.
— Ага, зрачок дрожит и прыгает. Вот так, — указательным пальцем он постарался изобразить дёрганные и хаотичные движения моего глаза.
Не зная, что на это сказать, я пожал плечами и спросил:
— Куда нас теперь?
— «Скотовозкой» на орбиту, там в «морозильник» и если очень повезёт, то прямиком на Ходак.
— «Морозильник»? — недоумённо переспросил я. Что имелось в виду под «скотовозкой» уже сидя в этом замечательном транспортнике, понять было нетрудно, но вот смысл второго слова, скрывающегося под сленговым обозначением «морозильник», оставался для меня загадкой.
— Увидишь, — многообещающе протянул Джордж. — Тот ещё гроб–межсистемник. В самый раз для переброски такого мяса, как мы. Ты, главное, как начнётся выгрузка от меня не отставай. Там надо будет места правильные занять, а не то… — и он грязно выругался.
После погрузки всех заключённых из нашей партии нас надолго оставили в покое, а затем всё продолжилось. Только вместо того, чтобы заполнить до конца оставшиеся в нашем ряду свободные места ближе к переборке, вновь прибывших начали усаживать к нам в конец на сидения противоположного ряда. Глядя на это, Джордж странно отреагировал, сделав неожиданный для меня вывод:
— Нам везёт. Сразу двинем на Ходак.
— С чего ты так решил?
— Этих сажают отдельно. Чтобы не помешали нашей выгрузке. Значит, нас загрузят и выгрузят из «морозильника» первыми. А они полетят дальше.
— Куда?
— После Ходака? — Джордж на мгновение замолчал задумавшись, а затем неуверенно добавил. — На Илдакер, пожалуй, больше в том направлении таких везти некуда.
— А кто они такие?
— Обычные уголовники: пираты, убийцы, грабители, ворьё и прочая шушера.
Вскоре мимо нас провели и моего знакомца, показывавшего мне на плацу упражнения для разминки рук. Промокший, он трясся от холода и по всему было видно, как он устал и измотан. Обычный, нормальный человек вовсе не похожий на вора и уж тем более на пирата. Впрочем, откуда мне знать, будто я разбираюсь в этом вопросе! Всё моё знание жизненных реалий находится на уровне тупого обывателя, самонадеянно полагающего что он обо всём прекрасно осведомлён и блаженно пребывающего в полной уверенности что окружающий его мир прост и понятен. Говоря иными словами, я не знаю ровным счётом ничего и не могу быть уверен абсолютно ни в чём. Подобно слепцу, досконально изучившему свою маленькую комнатку и замечательно освоившемуся внутри её ограниченных пределов, я внезапно оказался выпихнутым вне её стен, в неизвестное доселе мне пространство, имея в качестве отправного ориентира лишь пославший меня в свободное плавание увесистый пинок под зад.