Зажмурившись, я ощутил, как откуда-то сверху из невидимых ранее отверстий бурно полилась жидкость, за короткий срок достигнувшая уровня лодыжек. Ни запахом, ни консистенцией она не напоминала ни одно из известных мне средств для принятия душа. Даже в Академии казённый гель и тот во сто крат был лучше по всем параметрам. Дело было даже не в моих капризах или личных предпочтениях, и не в том, что дезинфицирующее средство дурно пахло или недостаточно смягчало кожу, просто это была настоящая ничем не облагороженная едкая химия. От воздействия этой жидкости на кожу у меня сразу закололо. Когда же она достигла живота я чувствовал себя уже как ошпаренный. Дышать я вынужден был прекратить задолго до того, как средство добралось до моего рта, но в этом не было ничего страшного, на тренировках мой средний показатель составлял не менее трёх с половиной минут. Вскоре меня накрыло с головой и тут же уровень средства начал стремительно спадать вниз. В палубе заурчали сливные устройства, и моя голова оказалась над поверхностью. Для верности я выждал ещё несколько секунд и осторожно вдохнул воздух. В горле запершило, и я едва не зашёлся кашлем. Сдерживаясь от накатывающих позывов, я слышал, как по всему шлюзу разносятся проклятья, прерываемые судорожными приступами кашля. Кого-то даже рвало. Страшно подумать. Не хотел бы я оказаться рядом с ним в этакой толчее.
— Процедура дезинфекции окончена. Можете открыть глаза и возобновить дыхание.
Потрясённый, я открыл глаза. Возобновить дыхание? Они это серьёзно? Очередной образчик тюремного юмора или… Чёрт, знай я об этом заранее, перетерпел бы без воздуха всё это время. Я всё ещё надеюсь, что остатки здоровья могут мне пригодиться и намерен их по возможности сберечь.
Малая дверь из шлюзового отсека отворилась и голос из-за неё произнёс:
— Первый на выход.
Джордж рванул было к двери, но его опередил другой заключённый. Последовала минута ожидания.
— Следующий на выход.
Джордж покинул меня. Ещё минута.
— Следующий.
Шагнув в неширокий проход, явно рассчитанный на одного человека, я миновал его и вышел в огромный отсек. У входа меня поджидали трое охранников: старший — кряжистый мужик лет сорока и два молодых, наверное, мои ровесники или даже младше.
Отсек внешне напоминал складское помещение, разделённое на части уходящими вглубь рядами стеллажей с закреплёнными на них металлическими ящиками. Каждый ящик имел в длину метра два с небольшим, а с торца был оснащён ручкой и запорным механизмом. Двое конвойных препроводили меня к ближайшему стеллажу. Один из охранников взялся за ручку верхнего в стойке ящика и откинул закрывающую его дверцу, затем вытянул из ящика наружу поручни и указующе мотнув дубинкой в сторону видневшегося внутри ложемента, приказал:
— Лезь туда.
В глазах у меня помутилось. Дыхание перехватило. При виде узкого ложемента, темнеющего в глубине замкнутого пространства, я испытал приступ паники и утратил способность контролировать себя. Мнилось, что меня вновь хотят подвергнуть пыткам погрузив в чрево пресловутого «детектора лжи». Ещё раз пройти этот ад? Ни за что!
— Нет! — выдавил я из себя и невольно отшатнулся назад, получив за это удар дубинкой по спине от второго, контролирующего мои действия охранника.
— Лезь туда, быстро!
— Только не это! — закричал я и бросился на ближайшего из них, но в тот же миг упал как подкошенный от болевого шока, полученного через ошейник.
Корчась, я извивался на полу и рычал от боли.
На крики выглянул старший из охранников. Быстро оценив обстановку, он выругался:
— Да чтоб их! Ещё один перегретый на мою голову!
— В смысле? Он что сбрендил?
— Не в этом дело. Потом объясню.
— Чёрт, обмочился. Вот ведь скотина! — конвойный озлобленно ткнул меня дубинкой в бок и электрический разряд прошёл сквозь моё тело.
— Идиот! — возопил пожилой.
Превозмогая боль, я стиснул зубы. Не помня себя от ярости, дотянулся до ноги своего обидчика и впился ему в икру ногтями в намерении порвать его на части голыми руками.
— А чего нам с ним делать-то? — с испугом в голосе закричал он, отшвыривая меня в сторону подальше от себя.
— Глушить и грузить, — подойдя ближе, пожилой нанёс сильный удар дубинкой мне по голове.
***
Где-то рядом шумел двигатель, слышались человеческие голоса. Меня мутило, сильно болела голова. Было темно и ощутимо прохладно. Я недвижно лежал в тюремной капсуле корабля, везущего меня в колонию Ходак. К месту отбывания своего пожизненного заключения, за преступления, которые никогда не совершал. Если бы в это время я обладал в достаточной мере способностью здраво соображать, то смог бы, наверное, по достоинству оценить всю иронию и пророческий смысл одной сказанной отцом фразы, в тот наш последний и памятный вечер перед расставанием навсегда. Пусть он и имел в виду нечто совсем другое, когда произносил эти слова, говоря о том, что мне предстоит «отправиться осматривать неспокойные захолустья Федерации за государственный счёт». Ведь так или иначе, я отправился в это путешествие.