Шэньюй, не привыкший к такому резкому тону, пытался оправдаться.
— Мы... мы увеличили патрули, но они слишком хитры. Это не простая толпа, господин. Они скрытны, действуют ночью. Мы нашли эти плакаты и звуковые сообщения, но, похоже, никто не хочет показываться на свету. Они знают, что за ними следят.
Мэнли добавила, что их подозрения о сопротивлении растут с каждым днём.
— Мы обеспокоены, что это начало более серьёзных протестов. Мы уже нашли признаки того, что эти люди пытаются мобилизовать сторонников.
Чжэнфэй встал из-за стола, глядя в окно на город, который он должен был удержать в своих руках. Он знал, что если это действительно повстанцы, они не остановятся на плакатах и звуках. Они захотят большего. И это не могло быть позволено.
Он повернулся к своим советникам с холодной яростью в глазах.
— Если вы не справитесь с этим до выборов, — сказал он, — не видать вам ваших голов. Могу гарантировать, что это будет ваш последний срок на этих постах. Я вложил все свои силы в поддержание порядка в этой стране, и не позволю, чтобы какие-то фанатики разрушили всё, что мы построили.
Мэнли и Шэньюй молча кивнули, понимая, что если они не сделают всё, чтобы устранить эту угрозу, их карьеры и жизни будут в опасности.
— Сделайте всё, что нужно, чтобы устранить эту угрозу, — произнёс Чжэнфэй, бросая последний взгляд на стол с бумагами. — Иначе я сам займусь этим.
Когда они покинули его кабинет, Чжэнфэй ещё долго сидел в тишине. Угрозы и предательства начали вырисовываться в его голове, но он был готов ко всему. Чтобы удержать власть, нужно было быть жестким и решительным. И даже если ему пришлось уничтожить тех, кто посмел бросить вызов, он готов был это сделать.
Шэньюй и Мэнли вышли из кабинета Чжэнфэя и направились по длинному коридору, где тусклый свет из окон, затянутых пеленой тумана, освещал их шаги. В голове мэра крутились слова Чжэнфэя, его угроза и давление, которое он ощущал. Он молчал, пока не достигли лифта, и тогда не сдержался.
— Он не имеет права так со мной разговаривать, — мэр сжато произнес эти слова, его лицо всё ещё было мрачным. — Ты слышала, как он меня упрекнул? Он думает, что мы всё контролируем?
Мэнли, державшая в руках небольшой планшет с последними отчётами, не ответила сразу. Она знала, что Шэньюй в ярости, но её лицо было безэмоциональным, как всегда. Она посмотрела на него, решая, как лучше ответить.
— Мы всё контролируем, но в том, что происходит сейчас, не всё зависит от нас. Ты сам видел, что происходит в столице. Эти звуковые объявления, плакаты... Это не случайность.
Шэньюй покачал головой, отрывая взгляд от пола. Он чувствовал, как давление усиливается.
— Я понимаю, что эти протесты не просто так возникли, но я не думал, что это будет настолько серьёзно. А тут ещё Чжэнфэй... Он забыл, как я поддерживал его на пути к этой власти?
Мэнли остановилась у лифта, её голос был спокойным, но решительным.
— Ты думаешь, он забывает? Не забывает, просто у него теперь другие приоритеты. Всё, что он сейчас делает — для того, чтобы выиграть выборы. Это не личное, Шэньюй.
Мэр нервно провёл рукой по лицу, его мысли явно не давали покоя.
— Ну и что теперь делать? Всё это — последствия смерти президента. Всё, что мы пытались контролировать, выходит из-под контроля. А он, — Шэньюй сделал паузу, — обвиняет нас в слабости.
Мэнли вздохнула и кивнула. Она могла понять его чувства, но знала, что сейчас нужно сосредоточиться на действии, а не на эмоциях.
— Мы ничего не можем изменить в прошлом. Нужно смотреть в будущее. В столице уже появились признаки сопротивления. Они хотят пробудить людей, и если мы не примем меры, это выйдет из-под контроля. Мы должны действовать.
Шэньюй стиснул зубы, его взгляд остался решительным.
— Понимаю, но что мы будем делать с этими людьми? Эти плакаты... "Мы живые" — это больше, чем просто слова. Это угроза. Они хотят взорвать город, если не остановятся.
Мэнли спокойно кивнула и посмотрела в его глаза.
— Ты прав. Мы должны быть готовы к этому. Но запомни, Шэньюй, Чжэнфэй требует от нас результатов. Мы не можем допустить, чтобы город поглотила паника. Мы должны действовать быстро.
Шэньюй некоторое время молчал, осознавая тяжесть ситуации. Лифт подкатил, и они оба шагнули внутрь. Мэнли опять перевела взгляд на планшет, а мэр оставался погружён в мысли.
— Как бы я не ненавидел это всё, — сказал Шэньюй, когда двери лифта закрылись, — но я не могу позволить, чтобы все усилия разрушились так быстро. Иначе последствия будут непредсказуемыми.