Мэнли молча кивнула, и лифт плавно начал опускаться. Их следующий шаг был ясен: они должны найти источник этих протестов и остановить его до того, как он начнёт раскалывать страну.
Как только лифт остановился на нужном этаже, и двери открылись, к ним сразу подошёл один из младших чиновников, молодой мужчина с деловитым видом, который явно хотел напомнить о важной, но в данный момент для Шэньюя раздражающей теме.
— Шэньюй, Мэнли, — он поклонился, явно не замечая, что у мэра на лице написано раздражение, — хотел бы напомнить, что скоро будет выбор секретаря мэра. Нам нужно будет обсудить возможных кандидатов.
Мэнли сразу заметила напряжение на лице Шэньюя. Она знала, что этот вопрос был сейчас для него не просто неприятным, а почти невыносимым. Однако её реакция была гораздо более сдержанной, и она, не теряя спокойствия, постаралась взять ситуацию под контроль.
— Мы это обсудим позже, — её голос звучал чётко и уверенно, но Шэньюй не успел сдержаться.
— Почему сейчас? Почему именно сейчас, когда мы должны решать куда более серьёзные вопросы? — резко сказал он, сжимающимся кулаком. — Эти выборы — не самое важное, что у нас на повестке! У нас в столице бунт, и ты мне говоришь о выборах?! Это абсурд!
Молодой чиновник застыл, растерянно глядя на мэра, не ожидая такой реакции. Мэнли быстро вмешалась, тихо, но твёрдо сказав:
— Шэньюй, успокойтесь. Мы сами позаботимся об этом вопросе. Но в данный момент важно сосредоточиться на более срочных делах.
Она сделала паузу и затем обратилась к чиновнику:
— Спасибо за напоминание, мы займёмся этим чуть позже. Пожалуйста, подождите.
Чиновник, не желая ухудшать ситуацию, кивнул и отступил в сторону. Однако Шэньюй всё ещё не мог совладать с эмоциями. Его глаза сверкали яростью.
— Это же просто безумие! Эти выборы — ничто по сравнению с тем, что происходит в городе! И этот шум по поводу Либерума — они не дают мне покоя. Мне кажется, что мы на грани. На грани чего-то гораздо большего, чем выборы! — он сжал зубы, понимая, что нервничает, но не мог остановиться.
Мэнли выждала несколько секунд и, видя, что мэр с трудом держит себя в руках, решила на этот раз не говорить слишком много. Иногда слова в такие моменты были не нужны. Вместо этого она мягко положила руку ему на плечо и сказала тихо:
— Я понимаю, как вам тяжело. Но мы все в этом вместе. Мы справимся. Выборы — это тоже важный шаг. А вот с бунтами мы разберёмся.
Шэньюй сжал кулаки, но вздохнул и, наконец, успокоился.
— Однако мы не можем игнорировать внутренние процессы. Все должно быть под контролем. Сделаем так: объявим, что кандидат на пост секретаря мэра будет выбран из числа тех, кто безупречно прошёл тест. Это будет сигналом для всех, что человек, прошедший все испытания, достоин этой должности.
Шэньюй вскинул брови, недовольно ворча, но молчал. Он знал, что, как бы он ни злился, Мэнли была слишком умна и решительна, чтобы не довести дело до конца.
— Объявить в столице? — он всё-таки спросил, с лёгкой иронией в голосе.
— Да, — подтвердила она. — Мы сделаем это публично. Пусть все знают, что кандидат должен быть безупречен, что тест — не просто формальность. Важно показать всем, что мы придерживаемся строгих стандартов.
Шэньюй открыл рот, чтобы возразить, но в тот момент его лицо приняло более спокойное выражение. Он осознал, что сейчас, возможно, это было лучшее решение для поддержания порядка. При этом он не мог не осуждать всё происходящее.
— Ладно. Пусть будет так. — Он неохотно кивнул, сдерживая раздражение. — Но когда этот кандидат будет выбран, он должен быть только тем, кто служит нам. Без вопросов.
Мэнли слегка улыбнулась, в её глазах читалась уверенность.
— Разумеется. Всё будет под контролем, Шэньюй. Не волнуйтесь.
Она обернулась к чиновнику и жестом показала ему, что тот может идти. Молодой человек поклонился и быстро ушёл, зная, что теперь всё решается на более высоком уровне.
— Это будет правильный ход, — произнесла Мэнли, обращаясь к мэру, — если мы покажем, что всё под контролем, это придаст уверенности всем в стране. Всё должно быть на месте, Шэньюй.
Шэньюй вздохнул, посмотрев в окно, как свет солнца освещает небо, но в его взгляде было напряжение. Взгляд на столицу, где не прекращались волнения, что бы ни происходило.
— Ты права, Мэнли. Но когда эти повстанцы об этом узнают... — он снова задался вопросом, глядя на неё.
— Мы будем готовы, — сдержанно ответила она. — Мы всегда будем готовы.
В этот день Чэнань встретил странную перемену. На многих зданиях — от серых многоквартирных комплексов до величественных государственных учреждений — начали появляться свежие плакаты. Их было видно на стенах, на дверях, на самых видных местах, куда могли попасть взгляды проходящих мимо. Простые, но в то же время выразительные. Они были белыми, с чёрными буквами, которые привлекали внимание своей чёткостью и прямотой.
«Мы живые», — гласил один из них. И тут же, чуть ниже, ещё один: «Выборы начинаются с вас. Проходите тесты. Будьте достойными.»
Это было странное сообщение, которое никому не давало покоя. Оно не обманчиво пыталось скрыть свою истинную цель, а наоборот — открыто и явно демонстрировало её. Словно призыв, но без каких-либо подробностей, только намёк на что-то большее. Люди, шедшие мимо, останавливались, поглядывали на плакаты, перешёптывались, но продолжали идти, как и всегда.
Но по всему городу также стали доноситься звуки. Не громкие, но такие, что вызывали любопытство и тревогу. Они неслись через маленькие динамики, прикреплённые к столбам уличных фонарей, раздаваясь в самых оживлённых местах. Звуки объявлений — сначала казавшиеся случайными — теперь становились всё более явными. Их было невозможно игнорировать.
«Либерум откроет для вас свободу. Присоединяйтесь. Вместе мы можем изменить мир, в котором вы живёте», — этот голос звучал на каждом углу. Он был лёгким, почти безэмоциональным, как из какого-то старого радиоприёмника, но в нём ощущалась скрытая угроза, обещание перемен.
Люди с недоумением оглядывались друг на друга. Кто-то даже остановился, чтобы внимательнее послушать, но вскоре, как всегда, продолжали свой путь, зная, что не могут позволить себе терять время. Всё, что они могли, — это пройти тест, работать на благо страны, не задавать лишних вопросов.
Однако именно эти плакаты и объявления стали тем событием, которое встревожило власти. С каждым моментом количество слухов увеличивалось. Внимание проходящих на улицах людей менялось: глаза начинали искать, пытаться понять, кто за этим стоит, почему это происходит, и что на самом деле стоит за этими заявлениями.
Вскоре появились и другие сообщения. Более прямые, менее загадочные. «Тесты для всех. Проверка ваших возможностей. Кто вы, что вы и как вы можете служить народу?» — такие сообщения разлетались по всем уголкам города.
Уже не было сомнений. Это был призыв. Но к чему он приведёт — никто не знал.