Тест состоял из нескольких этапов. Сначала проверялись физические способности, чтобы понять, кто способен работать в тяжёлых условиях, а кто — только на легких задачах. Этот процесс не имел ничего общего с медицинскими обследованиями: каждый гражданин, проходящий отбор, становился объектом для классификации. Тесты на выносливость, силу, скорость и ловкость были лишь первым шагом. Далее шла проверка умственных способностей. Но это не было обычной проверкой знаний. Задачи были рассчитаны на то, чтобы отсеивать не только слабых, но и тех, кто не способен подчиниться механистичной системе, тем, кто ещё помнил, что такое свобода мысли. Мозг человека в этих тестах проверяли на способность к быстрому принятию решений, вниманию к деталям и, конечно же, на склонность к подчинению.
Затем, по результатам этих тестов, каждому гражданину предлагалась работа, которая соответствовала его новым возможностям. Результаты тестов не оставляли места для сомнений: это было не просто распределение на должности, это была сводка ролей в новой системе. Работы распределялись в зависимости от того, насколько «полезным» и «продуктивным» человек мог быть для государства. Для большинства людей это означало бессмысленные и однообразные работы, такие как работа на заводах, контроль за соблюдением порядка, на складах, в сельском хозяйстве или на фабриках, производящих продукты для внутреннего рынка. Работать в таких местах означало не только быть механистической частью системы, но и с каждым днём забывать, что когда-то ты был чем-то больше, чем просто винтиком.
Для тех же, кто сдал тест с хорошими результатами, предоставлялась возможность работать в более высококвалифицированных и престижных сферах: проектирование новых зданий, научные исследования (в рамках государственных нужд), работники государственных органов, системы слежения за поведением граждан. Эти люди, которых «отобрали» по результатам теста, могли жить немного лучше, чем большинство, но они всё равно были частью системы, функционировавшей под жестким контролем.
Процесс отбора не был разовым: правительство решило, что такие тесты нужно проводить регулярно. Каждые шесть месяцев каждый гражданин обязан был проходить повторный тест, подтверждая свою годность к жизни в новом мире. Те, кто не соответствовал требуемым стандартам, подвергались переоценке и пересмотру своей роли в обществе. И если результаты были ниже необходимых, гражданину, по сути, отказывали в дальнейшей жизни в этом обществе, лишая его самых элементарных прав. Это означало не просто потерю работы, но и возможные последствия для его семьи. Такой человек мог быть отправлен на «вторичный перераспределитель» — фабрики и угрюмые заводы, где нечеловеческие условия жизни служили наказанием за «недостаточную продуктивность».
Никто не мог избежать этой участи. Даже те, кто когда-то гордился своей индивидуальностью или талантом, были вынуждены подчиняться правилам. Каждый был ограничен в своём выборе, и ничто не могло нарушить установленный порядок. Свобода выбора не существовала, потому что каждый был инструментом системы, и эта система не могла позволить себе ошибку. Вся жизнь каждого человека, от момента рождения до смерти, теперь была предсказуема, подчинена проверкам и перепроверкам, находясь под постоянным контролем государства.
Впрочем, в обществе всегда оставались те, кто не мог принять такую реальность. Эти люди, противостоящие новому порядку, называли себя «повстанцами», хотя многие из них поначалу не верили в реальность своей борьбы. Они были маленькими группами людей, которые, несмотря на все запреты, искали любые способы выразить свои эмоции. Их существование было опасным, и, тем не менее, они не могли поддаться. В этих группах, в этих тихих собраниях, где шепот становился главным оружием, рождалась идея — идея освобождения, идея возвращения к жизни, к самовыражению, к чувствам.
ДаоХуэй был одним из них. Лидер сопротивления, который никогда не был готов покориться новому порядку. ДаоХуэй, родившийся в этот период, был одним из тех, кто начал сопротивляться системе с первых шагов. Он был свидетелем того, как страна, когда-то полная ярких воспоминаний и обычаев, превращалась в безжизненную конструкцию. С самого раннего возраста он видел, как родители и учителя, когда-то живые и полные надежд, теперь стали лишь марионетками системы. И всё, что они говорили своим детям, сводилось к одному: «Не выходи за пределы. Не пытайся быть другим». На его глазах исчезала вся яркость жизни, и он не мог смириться с этим.
Вдохновлённый идеями древних философов, которые когда-то учили о свободе мысли, ДаоХуэй решил, что он не может быть частью системы, которая отнимает право на чувства. Он понимал, что революция, если она и произойдёт, будет происходить не в улицах, а в головах людей. Люди должны были вернуться к своей сути, они должны были понять, что свобода не в том, чтобы контролировать их желания, а в том, чтобы позволить им быть живыми, в том, чтобы иметь возможность быть настоящими. Он помнил, как люди раньше жили не как винтики в системе, а как свободные, мыслящие существа. ДаоХуэй был решительно настроен вернуть свободу, вернуть жизнь, вернуть краски. Он знал, что им нужно было не только бороться с системой, но и возвращать людям веру. Верить в эмоции, в любовь, в свободу, которые могут изменить мир. ДаоХуэй верил, что как только люди снова почувствуют то, что они когда-то теряли, они смогут вернуть мир к жизни. Он основал проект Либерум — проект, в основе которого стояла идея возвращения человеческой свободы. Но эта свобода не была просто борьбой за право на яркие цвета или музыку. Это была борьба за возвращение человеческой сущности, за то, чтобы люди снова стали людьми, а не автоматами.
Сначала сопротивление было небольшим и тихим. Это были собрания, подслушанные разговоры, скрытые письма и послания. Но постепенно, когда надежда на изменение становилась всё более острой, люди начали собираться на улицах. Первые митинги, хоть и редкие, но всё же происходили. Возгласы, наполненные яростью и отчаянием, не могли быть заглушены простыми запретами. Люди кричали: «Мы живы!» и «Мы требуем свободы!» Эти слова становились символами сопротивления, но, как и следовало ожидать, их пресекали быстро и жестоко.