«Кто ещё мог это сделать? Никто, кроме него, не вёл себя странно последние дни». Шэн вспомнил все мелочи, которые раньше казались незначительными: оправдания о больнице, его постоянное отсутствие, сдержанные ответы.
Дойдя до штаба, он уверенно распахнул дверь. Его громкие шаги эхом разнеслись по коридорам. Остальные уже начали просыпаться; кто-то готовил завтрак, кто-то всё ещё сидел с чашкой кофе, зевая.
— Эй, народ! — голос Шэна разнёсся так, что все замерли. Он поднял над головой смятую газету. — Кто-то уже видел утренние новости?
Взгляды устремились на него. Линжун сидел за столом, потягивая чай. Он выглядел расслабленным, почти беззаботным.
— О чём ты? — спросил он, приподняв бровь.
— О том, что кто-то из нас сдал нас властям, — резко ответил Шэн, бросив газету на стол. Заголовок был отчётливо виден.
Тишина. Гробовая тишина, в которой слышно было, как капает вода с крана на кухне. Первой подошла Яоцин. Она медленно подняла газету, пробежала глазами по строкам. Её лицо побледнело.
— Ты правда думаешь, что это кто-то из нас? — её голос дрожал от недоверия.
— А кто ещё? — Шэн развёл руками, едва не переходя на крик. — Как, по-твоему, это произошло? Они за ночь всё зачистили. Это невозможно без наводки!
— Шэн, успокойся, — вмешался Фэнлинь, подходя ближе. Он взял газету из рук Яоцин и внимательно её изучил. — Это не значит, что среди нас предатель.
Но Шэн не собирался успокаиваться. Его взгляд был прикован к Линжуну, который уже отставил чашку и выглядел чуть напряжённее, чем обычно.
— А ты? Что скажешь? — Шэн резко шагнул к нему. — Где ты был вчера вечером?
Линжун поднял голову, его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула искра недоумения.
— Я был в больнице. Навещал мать. Уже говорил об этом.
— Как удобно, — саркастично усмехнулся Шэн. — Мать в критическом состоянии. И всё же ты возвращаешься вовремя, цел и невредим, хотя комендантский час уже начался.
— Хватит, Шэн, — голос ДаоХуэя прозвучал неожиданно спокойно, но с ноткой твёрдости. Он сидел за столом, его руки были сложены перед ним. На лице не было злости, только усталость. — Это не время для обвинений.
— А когда? — Шэн резко повернулся к нему. — Когда кто-то ещё из нас погибнет?
— Мы разберёмся, — ДаоХуэй встал, его голос оставался ровным, но взгляд стал более серьёзным. — Но сейчас твои обвинения только навредят.
На мгновение Шэн замер, его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Но он понимал, что спорить с ДаоХуэем бесполезно. Его злость не нашла выхода.
— Ладно, — бросил он через плечо, развернулся и вышел из комнаты, хлопнув дверью так, что она затряслась.
В комнате повисла напряжённая тишина. Все молчали, кроме Яоцин, которая всё ещё держала газету в руках и тихо проговорила:
— Это… действительно кто-то из нас?
Фэнлинь положил руку ей на плечо.
— Мы это выясним. Но не так.
Линжун всё это время не произнёс ни слова, его взгляд был прикован к столу, словно он боялся, что любое движение вызовет новую волну обвинений.
Шэн вошёл в свою комнату, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Гулкий звук эхом разнесся по коридорам, но ему было всё равно. Едва оказавшись внутри, он со всей силы швырнул на кровать купленные продукты, а затем схватил первую попавшуюся книгу с полки и бросил её в стену.
— Чёрт побери! — выкрикнул он, хватая пустую кружку с прикроватного столика и с размаху кидая её об пол. Послышался звон разбитого фарфора, но это только добавило напряжения в комнате.
Он рыскал взглядом, словно ища, что ещё можно сломать. Вскоре под руку попалась подушка, и он со всей силы швырнул её в стену. Шэн шумел, грохотал, вызывал хаос, будто хотел утопить свою злость в разрушении. Но внутри всё было иначе.
Он не был зол. Вообще. Его беспокойство и страх за других были слишком сильными, чтобы оставалось место для гнева. Он думал о Фэнлине, Яоцин, даже о Шуинь, с её отстранённостью. Они были его семьёй. Настоящей семьёй, которую он нашёл в этом холодном и пустом мире.
Шэн резко остановился, усевшись на кровать, тяжело дыша. Его пальцы впились в покрывало, а голова упала вниз.
«Кто-то мог пострадать. Кто-то мог погибнуть...»
Эта мысль повторялась у него в голове, словно заевшая пластинка. Власти могли с лёгкостью выследить кого-то из них, уничтожить, как это уже бывало раньше. Они были слишком сильны, а Либерум — слишком уязвим.
Но что больше всего не давало ему покоя, так это возможность, что это могла быть Сора.
Шэн поднял голову, прислонившись к стене. Он вспоминал её лицо, вернее, её маску, то, как она насмехалась над Либерумом. Её улыбка, её тон — всё это было больше, чем просто провокация. Она явно знала, что делала, и могла сыграть эту партию против них.