Яоцин снова подошла к нему, пытаясь, как могла, вернуть прежнюю уверенность в его взгляде. Она осторожно положила руку ему на плечо, но Фэнлинь отстранился, не желая показывать свою слабость. Он не хотел думать о возможных изменениях. Для него всё было и должно было быть прежним.
— Мы должны что-то делать, — его голос был решителен, но всё равно тонкие нотки тревоги просочились сквозь его слова. — Мы не можем сидеть и ждать, пока ДаоХуэй вернется. Мы должны продолжать, как планировали.
Шуинь, стоя у окна, снова тихо заговорила.
— А что если нам нужно сделать что-то другое? — её голос был мягким, но с каким-то новым оттенком уверенности. — Что если мы должны быть готовы к любому повороту?
Линжун снова вмешался, его спокойствие снова вызывало раздражение у Фэнлиня. Но на этот раз он был не так уверен, как раньше.
— Можем продолжать, но не забывайте, что мы не можем доверять только одному человеку. ДаоХуэй не был единственным, кто должен был вести нас. Мы тоже можем справиться.
Это было как щелчок. Щелчок, который разбудил всех от их раздумий и заставил задуматься. Возможно, именно этот момент, когда они начали осознавать, что могут действовать и без ДаоХуэя, был поворотным для группы.
Шэн так и не вернулся, но все знали, что он где-то далеко, на своих поисках. Они даже не обсуждали его исчезновение, но это также добавляло напряжения. Шэн был тем, кто мог бы прийти с новыми идеями или информацией, но его долгий отказ от связи только добавлял беспокойства в их мысли.
Фэнлинь почувствовал, как невообразимая тяжесть лягла на его плечи. Они должны были что-то сделать, но как? Как действовать, если их лидер исчез, а теперь и каждый из них видел опасность в том, чтобы продолжать путь, не имея его рядом?
ДаоХуэй тем временем, сидя на окраине города с женщиной и её дочерью, так и не думал об этом. Его мир был другим. Он чувствовал, как его душа наполняется спокойствием, просто находясь рядом с ними. Он не хотел думать о Либеруме, о том, что происходило там. Он был так далёк от всех этих проблем.
Маленькая девочка держала его за руку и беззаботно смеялась, наслаждаясь каждым мгновением. ДаоХуэй смотрел на неё, на её беззаботность, и чувствовал, как его сердце наполняется светом. Он даже не заметил, как оно наполнилось тем, чего он так долго искал. Его взгляд остановился на цветах, ярких и живых, как в тех воспоминаниях, которые он пытался забыть.
— Это не просто цветы, — прошептал он себе под нос, когда маленькая девочка взяла в руки лепестки и стала осыпать их в воздух. — Это новый мир. Мир, который мне так давно был недоступен.
Но вот, его телефон вдруг затрещал, и его глаза на мгновение потускнели. Тот, кто должен был быть рядом, всё ещё был далеко.
ДаоХуэй стоял на пороге Либерума, взгляд его был мягким, но в глазах читалась некая усталость, как если бы он только что вернулся из долгого путешествия, полного сомнений и испытаний. Он задержал дыхание, оглядывая знакомые стены, понимая, что пора вернуться. Но возвращение было не таким, как он себе представлял. Отрыв от тех моментов с женщиной и ребёнком, от этой краткой свободы, был болезненным, хотя он знал, что он не может оставаться там навсегда.
Женщина посмотрела на него с пониманием. Она заметила, что внутри ДаоХуэя было что-то большее, чем просто желание бегства. Это было что-то глубже — отголоски прошлого, которые не отпускали. Но она поддержала его.
— Ты должен вернуться, — сказала она, её голос был тихим, но решительным. — Твои люди ждут тебя. Ты не можешь оставить их. Они нуждаются в тебе.
ДаоХуэй посмотрел на неё, на её лицо, наполненное заботой, и почувствовал, как тяготит ответственность, но и как что-то тёплое заполняет его сердце. Он кивнул, понимая, что его место здесь, в Либеруме.
Когда ДаоХуэй вернулся в Либерум, все взгляды сразу устремились на него. Он почувствовал напряжение, с которым его встречали. В первую очередь, Фэнлинь бросился к нему, и его лицо, изначально отражавшее злость, быстро превращалось в нечто большее — в тревогу, смесь обеспокоенности и раздражения. Слова, вылетавшие из его уст, были словно удары по ДаоХуэю, даже если они звучали с нотками беспокойства.
— Где ты был, черт возьми? Где ты пропадал? Мы все на грани, а ты — просто исчез! Ты думаешь, мы тут все твои игрушки? Что ты будешь делать, когда мы все рухнем, а ты не сможешь даже ответить, куда подевался? — Фэнлинь говорил громко, и его голос эхом разносился по комнате, как орудие, которое не упустит своей цели.