Он обвел взглядом всех, кто стоял вокруг. Линжун, Яоцин, Шуинь — они все молчали, не смея вмешиваться. ДаоХуэй почувствовал себя одиноким. Несмотря на то что он был лидером, несмотря на то, что должен был вести эту группу, он ощущал, что они не могли разделить его чувства. Каждый из них был поглощен своими страхами и сомнениями, а он — своим стремлением наконец-то почувствовать себя живым. И вот теперь, его реакция, его поступки и его слова все были под сомнением. И даже если он был прав — он не был уверен, что они это поймут.
Он устал. И несмотря на свою жесткость, которая просочилась в его слова и поступки, в душе его терзали сомнения.
Ребенок, который до этого сидел на руках своей матери и играл с цветами, вдруг начал плакать. Сначала тихо, но вскоре его слезы становились все громче и тревожнее. Жуфэн моментально повернулась к нему, протягивая руки, пытаясь успокоить дочь. Она прижала девочку к себе, шепча что-то на ухо, но слезы ребенка не прекращались, только усиливались.
ДаоХуэй стоял на месте, его глаза были закрыты, а его тело словно застывало в этом моменте. Плакала маленькая девочка — и это было последней каплей для его нервов. Звуки слез, крики и беспокойство Жуфэн начали раздирать его душу. В его голове все перепуталось. Он ощутил, как его силы покидают его, как он не в состоянии справиться с этим. Он не был готов к этому моменту, и теперь все его попытки обрели бессмысленность. Он не мог ни вернуть себе спокойствие, ни решить проблему.
— Давайте просто прекратим… — его голос звучал с напряжением, но он еле сдерживал себя, чтобы не крикнуть. — Я не могу больше этого выносить…
Он резко развернулся и направился к двери, не говоря больше ни слова. Все наблюдали за его уходом с молчаливым ужасом. ДаоХуэй не выдержал — он просто ушел. Оставил всех и пошел в свой кабинет, где закрыв дверь, опустился на стул.
Нервно затянувшись сигаретой, он ощущал, как дым медленно заполняет его легкие, но не приносит ни покоя, ни облегчения. Он пытался успокоиться, но каждая мысль казалась все более разрозненной. Что было правильным? Все, что он делал, все его усилия… защищая этих людей, думая, что он может справиться, что он может дать им свободу и спокойствие. А теперь… теперь они не понимали его. Они не могли понять, что он тоже человек, что он тоже имеет право на чувства, на слабости. Все, что он делал, казалось напрасным. Он долго сдерживал свою боль, свои терзания, все, что было внутри. Но вот, в этот единственный момент, когда он попытался немного освободиться, они отвернулись от него. Это было слишком больно.
Он бросил взгляд на окно — на ту самую заброшенную улицу, по которой они шли с женщиной и ребенком. Где все это теперь? Где его сила, его вера? Почему никто не поддержал его? Почему даже те, кому он доверял, не смогли понять его выбор?
Он снова затянулся сигаретой, стараясь выдохнуть сомнения. Но ни дым, ни тишина не могли заглушить его разочарование. Он закрыл глаза, погружаясь в еще большую темноту. Я защищал их... а кто защищает меня?
Он не знал, как ответить на этот вопрос, и это терзало его. Секунды тянулись, и ему становилось все тяжелее находиться в этом кабинете.
Жуфэн с Юй поспешно покинули комнату, оставив за собой тяжелую тишину. Маленькая девочка все еще сдерживала слезы, а Жуфэн не знала, что сказать, как успокоить свою дочь, но что-то в ее взгляде теперь было другое — эта комната, этот разговор, эти люди... она почувствовала себя чуждой. ДаоХуэй не был рядом, и это было тяжелым ударом для них обеих. Тихо закрылась дверь, и на мгновение все в Либеруме замерло, словно воздух стал гуще.
Первым заговорил Линжун. Его слова звучали решительно, жестко, почти холодно.
— Этот человек выдохся. Он больше не способен быть лидером, он уже не тот, что был раньше. Нужен новый лидер, кто-то, кто не будет позволять себе слабости, кто будет действовать. Я не могу понять, почему вы все еще ждете от него чего-то, что он уже не может дать.
Яоцин резко возразила. Ее голос был полон эмоций, что по-настоящему отличало ее от остальных.
— Ты не понимаешь, Линжун! ДаоХуэй — не просто лидер. Он... он что-то большее для нас. Он дал нам шанс на свободу, он защищал нас. Ты не можешь просто так убрать его.
Ее слова казались искренними, но теперь в их тоне звучала горечь, разочарование. Видимо, слова самого ДаоХуэйя подействовали на нее сильнее, чем она ожидала. Все, что она чувствовала раньше, теперь размывалось, превращаясь в новый, мучительный взгляд на происходящее.