— Знаешь, Шэн, — её голос звучал низко, почти интимно, — ты такой интересный человек. Всё время носишь эту маску уверенности, будто точно знаешь, что правильно, а что нет.
Его плечи напряглись ещё сильнее, но он молчал, глядя перед собой. Её голос звучал слишком близко, почти у самого уха, и это мешало сосредоточиться.
— Но ты ведь не тот, за кого себя выдаёшь, правда? — продолжила она, почти шёпотом. — Либерум... Хм, интересно, что бы они сказали, узнав о тебе чуть больше?
Шэн вздохнул, стараясь сохранять самообладание. Он знал, что Сора любит играть на нервах, и не собирался давать ей этой радости.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь сломать меня, Сора? — произнёс он спокойно, хотя внутри его сжигала досада. — Это не сработает.
Она рассмеялась мягко, её смех был похож на бархатный ветер, который резал своим тоном больше, чем любое оружие. Её пальцы скользнули вниз по его плечам, словно дразня, но Шэн остался неподвижен, будто мраморная статуя.
— Ну конечно, не сработает, — с издёвкой произнесла она. — Ты ведь такой преданный своему делу, так? Настоящий герой Либерума. Только вот мне кажется, что ты и сам иногда сомневаешься в том, что делаешь.
Он резко повернул голову, глядя на неё. Его взгляд был твёрдым, в нём читалось упрямство, хотя в глубине души её слова заставили его сердце сжаться.
— Если ты так ненавидишь эту систему и хочешь вернуть в жизнь краски, почему бы тебе не присоединиться к нам? — сказал он, внезапно меняя тему.
Сора отступила, её улыбка стала шире, но в её глазах блеснуло что-то тёмное.
— К вам? — переспросила она, склонив голову. — Шэн, ты ведь знаешь, что меня там не примут.
— Почему нет? — Он смотрел на неё пристально.
Она шагнула ближе, её лицо почти касалось его, когда она снова заговорила.
— По той же причине, по которой не примут тебя, если узнают правду. Либерум — это красиво звучит, но они не такие идеальные, как ты хочешь их видеть.
Её слова были как удар, но Шэн сдержался, не показывая своих эмоций.
— Либерум — это не место для идеальных, — сказал он твёрдо. — Это место для тех, кто хочет свободы.
Сора покачала головой, её улыбка стала более мягкой, но взгляд остался острым.
— Тебе нравится в это верить. Но ты ведь знаешь, что правда намного сложнее.
Её слова были словно яд, растекающийся по его мыслям. На мгновение он почувствовал, как сомнение зарождается внутри, но тут же откинул его.
— Я верю в Либерум, — ответил он, встав, чтобы посмотреть на неё сверху вниз. — И это всё, что тебе нужно знать.
Она только рассмеялась снова, отступая к своему креслу.
— О, Шэн, ты такой упрямый. Но знаешь, мне это даже нравится.
Сора резко повернулась к столу, на котором находилась её техника. Шэн сразу заметил, как её движения стали быстрыми и уверенными, словно она переключилась на какой-то заранее спланированный режим. Она уселась в кресло, руки бегло заскользили по клавишам, и спустя несколько секунд перед ней зажёгся экран с ярким интерфейсом прямого эфира.
Шэн поднялся со стула, нахмурившись. Он видел, как на экране появилось её лицо, но тут же поверх наложилась автоматическая маска, скрывая её настоящую внешность.
— Что ты задумала? — спросил он настороженно, но Сора только хмыкнула.
— Расслабься, Шэн, — её голос звучал непринуждённо, почти весело. — Просто хочу развлечь наших дорогих граждан.
Она нажала на кнопку, и эфир начался. На экране мелькнуло знакомое изображение: официальный логотип правительства, но только на секунду, после чего он был заменён на фрагмент записи. На видео был мужчина в строгом костюме, которого Шэн сразу узнал — один из высокопоставленных чиновников.
— Добрый вечер, друзья, — раздался голос Соры, наполненный насмешкой. — Сегодня у нас в программе "Власть без масок" эксклюзивный материал.
Чиновник на видео сидел в своей комнате, явно не подозревая, что его снимают. Он разговаривал с кем-то по видеосвязи, и его лицо было расслабленным, даже оживлённым. Он смеялся. Настоящий смех — то, что в Чэньго считалось запрещённым проявлением эмоций.
Шэн ошеломлённо смотрел на экран, не зная, как реагировать.
— А теперь внимание, — продолжила Сора, её голос был наполнен язвительной интонацией. — Наши "бесстрастные" лидеры, которые утверждают, что эмоции — это яд для общества, сами не против немного расслабиться, да?
Она увеличила изображение, показывая выражение лица чиновника. Его глаза сияли, а улыбка была слишком широкой для кого-то, кто проповедует строгость.
— Это старый материал, — заметил Шэн. — Ты не думаешь, что это уже не имеет значения?
Сора обернулась к нему, улыбаясь так, будто она выиграла в эту игру.