— Ах, Шэн, ты всё ещё не понимаешь. Значение есть всегда, если знать, как его преподнести.
Она снова повернулась к экрану и продолжила говорить в эфире:
— Так вот, друзья мои, — её голос звучал игриво, словно она разговаривала с давними знакомыми, — если эти люди так живут, почему они запрещают это вам? Может, потому что они знают, что эмоции — это сила, которая делает нас живыми?
Шэн замер. Он понимал, что Сора играет с огнём. Такие вещи могли стоить ей жизни, если её вычислят.
— Ты хочешь угодить под трибунал? — резко спросил он.
— А если и так? — ответила она спокойно, не отрываясь от монитора. — Это же весело.
Она нажала ещё одну кнопку, и на экране появился текст: "Власти нарушают собственные законы. Сколько ещё мы будем это терпеть?"
Сора обернулась к Шэну, улыбаясь так, будто она только что выиграла партию в карты.
— Ну что, Шэн, твой Либерум потянет такое? Или они предпочитают действовать в тени?
Он сжал зубы, стараясь не поддаваться на её провокацию.
— Ты не понимаешь, что делаешь, — произнёс он сдержанно, но твёрдо.
— А вот ты не понимаешь, что без риска нет веселья, — ответила она, вновь повернувшись к экрану.
Шэн наблюдал за ней, не зная, как остановить это безумие. Её манера поведения была слишком уверенной, а слова — слишком точными.
Шэн стоял в темном углу комнаты, его глаза ярко отражали свет мерцающих экранов, которые плавно переключались между изображениями городской жизни и мрачными лицами властей. В этом мире пустых лиц, беспомощных людей, Сора была как огонь. Она не сдерживала эмоций, не боялась выражать свои чувства и взгляды. А теперь, когда эфир завершился, её слова эхом разносились в голове Шэна, вызывая непонимание и сомнения.
Она подошла к нему, её шаги были уверены и спокойны. Шэн чувствовал, как его сердце пропустило удар, когда она взяла его за руку. Это было неожиданно, и, несмотря на его привычку быть острием системы, он не мог проигнорировать это мгновение.
— Ты видишь, что происходит, Шэн? — её голос был мягким, но в нем звучала некая уверенность. — Ты не просто клоун, ты больше. Ты всегда был больше.
Он отклонился от её взгляда, ощущая лёгкую неловкость.
— Не думаю, что я хочу знать, что ты имеешь в виду, — ответил он, пытаясь держать себя на плаву. Но взгляд Соры был слишком проникновенным.
— Я не прошу тебя всё бросить сразу, — продолжала она, её голос теперь был полон нежности. — Я предлагаю тебе свободу, настоящую свободу. Ты знаешь, что Либерум никогда не примет тебя таким, какой ты есть. Ты всегда будешь для них лишь частью стратегии, инструментом. Они никогда не позволят тебе быть собой.
Шэн начал сомневаться, но не хотел показывать этого. Он был обучен быть жестким, скрытным, играть по правилам. Но Сора... Сора была другой. Она не боялась говорить о том, что все скрывают.
Она подняла руку, указывая на экраны, на которых начинали появляться яркие, почти живые изображения пустых городских улиц, людей, которые жили в затмении, скрывая свои желания.
— Посмотри на это, — сказала она, её пальцы слегка дрожали. — Эти экраны не показывают правду. Они показывают только то, что система хочет, чтобы мы видели. Ты не чувствуешь, что это не твоя жизнь? Ты не хочешь быть свободным от этого? Быть собой, без ограничений, без этих барьеров?
Шэн молчал, смотря на её лицо, на её выражение, которое он не мог понять. Он был натренирован бороться с такими предложениями, но она оказалась сильнее.
— Ты можешь уйти с нами, Шэн, — её голос был почти шепотом. — Либерум не примет тебя, потому что ты всегда будешь напоминать им, что свобода — это больше, чем просто борьба за власть. Ты можешь быть свободным с нами. Ты можешь быть частью чего-то настоящего. Мы сможем жить так, как мы хотим, не прячась. В отличие от них.
Шэн почувствовал, как его сердце сжалось, а в голове начали звучать вопросы, на которые он не знал ответов. Он был запутан, и, несмотря на всю свою настороженность, он не мог игнорировать искушение, которое она ему предлагала.
Шэн стоял, чувствуя, как его решимость с каждым словом Соры слабела. Она была слишком уверена, слишком искушала его, и на мгновение он поддался. Но затем его взгляд вернулся к тем мерцающим экранам и образам его друзей — ДаоХуэя, Линжуна, Яоцин, Фэнлиня. Это была его семья, та, с которой он прошел через столько испытаний. Он не мог просто так оставить их.
— Нет, Сора, — сказал он, решительно выдыхая воздух. — Я не могу уйти. Я не могу предать их. Мы стали семьей, и это гораздо важнее, чем твоя свобода.
Сора замолчала на мгновение, а затем рассмеялась. Этот смех был одновременно игривым и сдержанным, как будто она только ждала его отказа. Она медленно подошла к нему, её тело было совсем близко. Шэн не мог отвести взгляд от её глаз — в них было что-то, что заставляло его колебаться.