— Ты серьёзно? — с улыбкой произнесла она, делая шаг вперед, так что их лица оказались почти на одном уровне. Она поднесла руку к его щеке, её дыхание стало почти невыносимо близким. — Ты же можешь быть свободным, ты только должен выбрать. Не хочешь даже подумать?
Её губы были всего в нескольких сантиметрах от его, и Шэн почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Сора была настоящей искушением, и он почувствовал, как вся его решимость начинает таять.
— А что ты можешь мне предложить? — с легкой насмешкой произнес он, ощущая, как его руки начинают дрожать.
Сора прикоснулась к его губам своими, их дыхание переплелось, и в глазах Шэна мелькнула слабость. Она продолжала смотреть на него с лёгким весельем, как будто эта ситуация была частью какой-то игры.
— Я могу помочь Либеруму, — прошептала она, будто это было не более чем шутка. — Немного. Ну, а ты, если присоединишься, будешь более свободен, чем ты когда-либо мог бы быть. Ты ведь знаешь, что настоящая свобода начинается с выбора. Но всё равно выбор за тобой.
Шэн почувствовал, как в его груди захлопнулась пустота. Он отдался на произвол своих чувств и воспоминаний, и в этот момент поцеловал её. Это было не просто страсть — это было что-то большее. В её губах он ощущал не только желание, но и понимание, что она предлагала ему не только тело, но и идею, идею, с которой он был не готов согласиться.Поцелуй был как последний акт прощания, словно заключение того, что больше не могло быть между ним и тем миром, из которого он пришел. В нем не было страсти или желания, только пустота, как если бы он окончательно расставался с частью себя, с частью того, что когда-то было ему близко. Это был момент прощания, момент, когда он принял свой выбор и, несмотря на всю боль, продолжил двигаться вперёд.
Но спустя пару мгновений, словно вернувшись в реальность, он отстранился. Глаза его потемнели, и его лицо приобрело прежнюю твердость.
— Я разберусь с тобой позже, Сора, — произнес он, жестко стирая все эмоции. — Твои детские шалости не помешают Либеруму. Ты знаешь, я всегда нахожу ответы. И Либерум — это моя семья. Так что забудь про твою сделку.
Сора не сразу отреагировала, её взгляд был полон удивления, но она не могла не оценить его решимость. Она посмеялась, отступая, но в её глазах оставался огонь, который он не мог полностью игнорировать.
Поцелуй был как последний акт прощания, словно заключение того, что больше не могло быть между ним и тем миром, из которого он пришел. В нем не было страсти или желания, только пустота, как если бы он окончательно расставался с частью себя, с частью того, что когда-то было ему близко. Это был момент прощания, момент, когда он принял свой выбор и, несмотря на всю боль, продолжил двигаться вперёд.
Шэн посмотрел на Сору, и в её глазах он читал что-то ироничное, что-то, что не соответствовало её словам о свободе. Он понял — её игра никогда не была честной, она манипулировала им, и, возможно, сама не осознавала, что предложила ему лишь иллюзию.
Он медленно отступил, не сказав ни слова. Его тело было тяжёлым, а мысли рассеяны. Он всё ещё ощущал её дыхание, её губы, но теперь это было нечто отдалённое. Он принял решение, и, несмотря на желание остаться, его ноги отнесли его в другую сторону. Он больше не был тем человеком, который мог бы отдаться так, как он когда-то мог. Он был частью Либерума. Это было больше, чем просто выбор — это был его долг.
Когда Шэн вышел на улицу, ночной воздух обжигал его, но это не облегчало ощущение тяжести в груди. Он шел в сторону своей машины, каждый шаг был как отголосок прошлого, который он больше не мог вернуть. Он открыл дверцу, сев в кресло водителя. Всё было тихо.
Машина была как убежище, как способ спрятаться от всего того, что его окружало. Он включил двигатель, и в тот момент его окружил холодный металлический звук, словно напоминание, что теперь каждый его шаг будет подчинён чему-то большему, чему-то, с чем он мог бы бороться, но не мог избежать.
Шэн почувствовал, как внутри его что-то обрывается. Он не знал, что это — эмоции, сомнения или что-то другое, но его душу охватывала пустота. Он чувствовал, как он теряется в этой пустой тишине машины. Все казалось таким ненастоящим, даже его дыхание, которое звучало в машине, не было таким живым, каким оно было когда-то. В этот момент всё вокруг стало второстепенным. Всё, что он знал, казалось теперь чуждым, даже сама реальность.
Он взял в руки руль и крепко сжал его, чувствуя, как его пальцы начинают болеть от усилия. Но эта боль была реальной. В отличие от того, что было только что. В отличие от Соры, которая оставила в нем свою пустую, искушённую силу. Этот мир, где он теперь оказался, был жестким, и, несмотря на всю решимость, он знал, что его путь будет ещё более тяжёлым, чем он думал.