Он достал из кармана телефон, быстро набрал номер и поднес аппарат к уху. Голос на другом конце провода ответил почти мгновенно.
— Это срочно, — коротко сказал Шэньюй. — Я хочу знать, кто допустил это видео в сеть. Выясните всё: кто стоял за этим, кто мог помочь. И подготовьте Мэндеку "особое собеседование". Мы не можем допустить больше таких ошибок.
Шэньюй мерил шагами свой кабинет. Его тяжелые ботинки глухо стучали по полу, отражая ритм его пульсирующей ярости. Тонкая струйка света пробивалась через плотные шторы, и эта незначительная деталь раздражала его еще сильнее. Казалось, весь мир решил действовать против него.
Он резко остановился у стола, схватил телефон и вбил номер. Едва заметное колебание в голосе автоответчика перед соединением заставило его зубы скрипнуть. Долгие гудки казались вечностью, прежде чем на линии раздался знакомый, лениво-насмешливый голос:
— Ну что, господин мэр, соскучились?
Эти слова только добавили масла в огонь. Шэньюй едва сдержался, чтобы не сорваться сразу. Он ждал, что Сора будет играть в свои игры, но всё равно не мог привыкнуть к её манере.
— Сора! — рявкнул он так, что звук отразился от стен. — Что за чертовщину ты устроила? Какого дьявола ты выпустила это видео? Мы договаривались! Ты хоть понимаешь, что наделала?!
Ответом ему был смех. Лёгкий, почти беззаботный смех, который словно ножом резал его терпение. Это был не просто смех — это было насмешливое проявление силы, и он это знал.
— Ты смеешься?! — его голос поднялся ещё на октаву. — Это не игра, Сора! Ты подставила Мэндека, ты поставила под угрозу всё, что мы строили!
— О, вы, наверное, имеете в виду "всё, что вы строили"? — её голос был наполнен притворной вежливостью, словно она говорила с ребенком. — Шэньюй, не льстите себе. Это ваше "всё" — всего лишь мыльный пузырь. Вы боитесь, что кто-то ткнет в него пальцем, и всё рухнет?
— Заткнись! — крикнул он, забывая о том, что его голос могут услышать за дверью. — Ты не понимаешь, что говоришь!
Она снова засмеялась, на этот раз чуть громче, чем прежде. Это был смех, полный вызова.
— Ах, Шэньюй... Вы правда думаете, что я чего-то не понимаю? Я понимаю больше, чем вы готовы себе признать.
Он замолчал, чувствуя, как внутри него поднимается буря, которая грозила вырваться наружу. Но он не мог позволить себе потерять контроль. Сделав глубокий вдох, он сменил тон, стараясь говорить мягче, как с непослушным ребёнком.
— Послушай, Сора, — начал он уже спокойнее. — Ты всегда любила играть на грани, я это знаю. Но сейчас ты перешла черту. Ты понимаешь, что это может стоить тебе жизни?
— Жизни? — она будто наслаждалась этим словом. — А что это такое? О, я знаю. Это жить по вашим правилам, дышать по вашему разрешению и гнить внутри вашей системы. Спасибо, но мне это не нужно.
Шэньюй почувствовал, как слова застряли у него в горле. Она всегда находила способ надавить на болевую точку, заставляя его чувствовать себя так, будто она контролировала разговор, даже находясь в заведомо проигрышной позиции.
— Ты играешь с огнём, Сора, — сказал он, с трудом сдерживая себя.
— Может быть, — её голос стал тише, но всё ещё полон насмешки. — Но знаете, что я люблю в огне? Он может сжечь всё дотла.
Его рука сжалась на телефоне так сильно, что казалось, пластик треснет под пальцами. Он пытался говорить спокойно, но каждая её фраза тянула его обратно в водоворот злости.
— Ты нарушила наш договор, — произнёс он ледяным тоном. — Ты знаешь, чем это тебе грозит.
— Договор? — её голос вдруг стал будто удивленным. — Ах да, тот, где вы "позволяете" мне дышать? Прости, Шэньюй, но мне надоело дышать в вашу сторону.
— Сора, послушай меня внимательно, — его голос стал тише, почти шипящим. — Ты всё ещё можешь исправить это. У тебя есть шанс. Я могу защитить тебя, если ты остановишься.
— Вы правда думаете, что мне это нужно? — её тон снова сменился на лёгкий и игривый. — Шэньюй, вы хороший актёр, но плохой лжец. Ваши слова пусты, а ваши угрозы — всего лишь слова.
Шэньюй закрыл глаза, стараясь не дать ей заметить, как её слова действуют на него. Она была не просто врагом — она была врагом, которого он уважал. А уважение делало её вдвойне опасной.
— Я найду тебя, — сказал он наконец. Его голос был твёрдым, как камень. — И когда я найду, ты пожалеешь.
— Удачи, господин мэр, — весело ответила она, и связь оборвалась.
Он медленно опустил телефон на стол, его руки всё ещё дрожали от напряжения. Сора играла по своим правилам, и это сводило его с ума. Она всегда находила способ выйти победителем из любой ситуации, даже если её жизнь висела на волоске.